Ее называют quot Конюхов в юбке quot Как женщине выжить одной в дикой природе

Ее называют "Конюхов в юбке". Как женщине выжить одной в дикой природе

Ольга Цынская. Автор книги «Одна на краю света» Марина Галкина путешествует соло по диким местам планеты. Ее называют «Конюхов в юбке», ведь такие походы и не каждый мужчина осилит. В интервью РИА Новости она рассказала об экстремальной поездке по Чукотке, а также о том, как выжить одной в диких условиях, чего бояться в тундре и как себя вести при встрече с агрессивным медведем.

За моими плечаминаучные экспедиции в тундру Ямала, Уссурийскую тайгу, горы и пустыни Туркмении, на необитаемые острова Японского моря. А еще пешие, горные и водные путешествия по Карелии и Кольскому полуострову, плато Путорана, Кавказу, Алтаю, Саянам, Уралу, Кордильерам, Камчатке, Чукотке, Якутии, Новой Зеландии, лыжные броски в Хибинских и Ловозерских тундрах, поход на коньках по озеру Байкал.

В одиночку можно совершать более грандиозные путешествия, чем в компании. Ведь напарник должен подходить по психологической и физической подготовке. Попробуйте найти такого на три месяца! Страшно ли мне? В целом — нет, не страшно. Другое дело, что в пути можно встретить агрессивного медведя, например. Когда очень устанешь или что-то заболит, возникают разные мысли неприятные. Но это бывает редко.

Больше всего люблю ездить по России. Самая красивая, дикая, невероятная природа именно здесь. Мне нравится пересекать большие безлюдные пространства. За последние три года у меня было три одиночных путешествия. Преодолела хребты Верхоянский и Сунтар Хаята, а еще Чукотку.

В 1998-м сбылась моя давняя задумкапересечь Чукотку с юга на север и дойти своим ходом до Северного Ледовитого океана. Меня всегда тянуло к этому огромному полярному морю. Там остались романтика и дух Советского Союза. Хотелось сплавиться по дикой, безлюдной, труднодоступной реке Пегтымель и увидеть быт чукчей. И главное — испытать на себе прелесть и коварство красивой и суровой природы этого края.

Чукоткабесконечные горизонты и пейзажи. За 81 день пути я лишь дважды встретила оленеводов. Все остальное время шла совершенно одна, ночевала в палатке. Чтобы выжить в таких диких условиях, нужен опыт и хорошее, проверенное снаряжение.

Мне удалось немного прикоснуться к быту чукчей-оленеводов, которые живут в ярангах. Ощущение, что попадаешь в каменный век. При этом они очень добрые, отзывчивые, простые, гостеприимные, с отличным чувством юмора и всегда готовы прийти на помощь. Я поучаствовала в их гонках на собачьих упряжках, охоте на китов и моржей.

Из Москвы до Анадыря летела на самолете. На Анадырском лимане собрала каяк (самодельная каркасно-надувная лодка) и поплыла. Против течения выгребешь не везде, поэтому местами тащила лодку на веревке. Потом шла через горы и перевалы, а затем снова сплавлялась. И так больше тысячи километров.

Продуктов на несколько месяцев пути с собой взять физически невозможно. Крупа, сухое молоко, сливочное масло. Мой рюкзак на выходе из дома весил 35 килограммов. Но кроме еды там снаряжение, два спальника, горелка, газовые баллоны, спиннинг, снасти и каяк. Конечно, по дороге я ловлю рыбу, но все же приходится поголодать.

Однажды, сидя у костра на берегу нерестовой реки, метрах в 60 от себя я увидела медведя. Косолапый пришел ловить рыбу. Мне повезло, что зверь был толстый и ленивый. Услышав скрежет ножа о котелок (еще из прошлых экспедиций знаю, что делать, когда рядом медведь), он залез в воду и поплыл на другой берег.

Встреча с медведицей и двумя медвежатами не была такой же приятной, как с одиноким самцом. С мамашей шутки плохи. Хорошо, что с собой у меня была светошумовая граната, это придавало хоть какой-то уверенности. Но для начала я решила спрятаться за низкорослым кустарником. Палатку поставить я еще не успела, никаких особых следов моего пребывания не было. Теплилась надежда, что хищники пройдут мимо. Вдруг вижу, как они рванули в обратную сторону, аж пятки засверкали! Видимо, учуяли запах человека.

Но самое страшное в тундре не встреча с медведями, а непогода. Или когда продукты закончатся, а рыбу не поймаешь. Реально можно с голода умереть. К счастью, такого со мной не случалось ни разу. Как только мой запас еды иссякал, самым чудесным образом я встречала чукчей-оленеводов или рыбаков.

Представьте: вы в полном одиночестве вот уже три недели, осталось меньше килограмма продуктов, ночами палатку засыпает снегом, ледяной ветер лишает сил, а до ближайшего населенного пункта больше 300 километров! Это сложно передать словами.

Еще нужно понимать, что связи с внешним миром нет никакой. Спутникового телефона у меня нет: рассчитываешь только на себя. Но есть и плюсы — это очень мобилизует, ведь я понимаю, что права на ошибку нет.

В 2018-м сбылась еще одна моя мечтапересечь Чукотку с запада на восток и добраться до мыса Дежнева. Путешествие заняло три месяца: 1,8 тысячи километра, из которых лишь 400 передвигалась на попутках, все остальное — пешком.

Невероятно красивые, разнообразные ландшафты горной тундры, где видно очень-очень далеко. Суровый климат, с сильными ветрами, там даже летом может выпасть снег. Но главное — на Чукотке сохранился дух первопроходцев-геологов и романтика. Для меня это огромное удовольствие. Именно так я чувствую настоящую жизнь!

На маршруте я много снимаю. Причем стараюсь создавать эффект присутствия. Хочу, чтобы зрители моих фильмов могли вместе со мной пережить все тяготы пути, насладиться его красотами. Для меня важно показать преодоление трудностей, победу и силу духа.

Источник



Один в дикой местности: одиссея на Аляске. История Ричарда Преннеки

Ричарда Преннеки можно отнести к тем смельчакам, которые готовы проверить собственные силы, отказаться от скучной работы и жизненной рутины, и отправиться жить туда, где прекрасная природа и свежий воздух. Для этого он перебрался из города в дикие леса Аляски. И сегодня я хочу рассказать его историю.

Друзья, заранее прошу прощения за качество некоторых фотоснимков. Фото из детства Ричарда Преннеки очень старые и имеют плохое качество. Но для полноты истории, считаю ножным поделиться ими.

Один в дикой местности: одиссея на Аляске. История Ричарда Преннеки

Ричард Льюис Дик Преннеки родился 4 мая 1916 года в штате Айова. Отец воевал на фронтах Первой мировой, а когда вернулся с войны, то женился. У супругов родились шестеро детей, и Ричард был младшим сыном.

В подростковом возрасте он застал период Великой депрессии. Эти события сформировали в нём чувство крайней скромности.

Один в дикой местности: одиссея на Аляске. История Ричарда Преннеки

На следующий день, после того как Япония напала на Перл-Харбор, Ричарда, как и многих молодых парней, мобилизовали.

Один в дикой местности: одиссея на Аляске. История Ричарда Преннеки

На флот Преннеки попал в должности матроса, но основным его занятием было замещение корабельного плотника. Так он прослужил во время Второй Мировой войны два года плотником, а потом его перевели в Сан-Франциско.

Один в дикой местности: одиссея на Аляске. История Ричарда Преннеки

Находясь в увольнении, Ричард отправился за город, где совершил восхождение на вершину местной горы. Безобидное путешествие обернулось госпитализацией. Поражённый ревматической лихорадкой.

Ричард был прикован к постели почти полгода. После этой болезни он посвятит остаток своей жизни тому, чтобы поддерживать своё тело в тонусе.

Один в дикой местности: одиссея на Аляске. История Ричарда Преннеки

Во время лечения война закончилась, и Преннеки вышел из госпиталя в мирное время. Медкомиссия приняла во внимание рекомендации докторов, и Ричарда освободили от дальнейшей службы.

После увольнения Дик выучился на механика по дизельным двигателям. И стал хорошим специалистом своего дела, ведь сочетание высокого интеллекта, умение адаптироваться и сильная трудовая этика способствовали этому.

Один в дикой местности: одиссея на Аляске. История Ричарда Преннеки

Но, всё же, Ричарда тянуло поближе к природе. Поэтому он перебрался в штат Орегон, и начал на ранчо разводить овец. Заработав денег на овцах, мужчина находит новую работу. Он устраивается на военно-морской аэродром в Кадьяке. Вот только особой радости работа оператора и ремонтника не приносила, поэтому вскоре Ричард уволился.

Один в дикой местности: одиссея на Аляске. История Ричарда Преннеки

Следующие несколько лет он провёл в путешествиях по Аляске. Работал механиком на рыболовном судне, которое занималось выловом лосося. Затем Преннеки перешёл работать в Службу охраны рыбы и диких животных. Он занимался охраной королевского лосося.

Благодаря таланту механика, его услуги всегда были востребованы. Поэтому Ричард смог заработать достаточно денег, чтобы выйти на пенсию.

Один в дикой местности: одиссея на Аляске. История Ричарда Преннеки

21 мая 1968 г. Дик стал «пенсионером» и решил переехать жить на Аляску. Ричард решил проверить себя — сможет ли он прожить один в дикой природе. И выбрал для этого живописное место в районе озера Твин Лэйкс.

Один в дикой местности: одиссея на Аляске. История Ричарда Преннеки

Сначала он договорился со своим другом капитаном Спайком Карритерсом, который жил в Кадьяке, что первое время поживет в его горной хижине. И в это же время Ричард принялся за строительство собственного жилья.

Один в дикой местности: одиссея на Аляске. История Ричарда Преннеки

Опыт плотника сильно помог. Дик возвел не только хижину, но и построил необходимую мебель. Размеры домика были четыре на пять метров. Все строительные материалы он брал из леса и озера.

Один в дикой местности: одиссея на Аляске. История Ричарда Преннеки

Вооружившись топором, Ричард рубил деревья, а потом делал из них всё необходимое. Крыша была двускатная, покрытая дёрном и мхом. Камин и дымоход он аккуратно выложил из камня, который долго собирал и даже выкапывал из земли. Весь процесс возведения дома Ричард снимал на камеру.

Одиночество Преннеки периодически нарушал Леон Элсуорт, прилетая к своему другу в свободное от работы время. Леон привозил с собой продукты. Кроме того, Ричард всегда составлял список всего необходимого. И Леон в следующий раз поставлял ему провизию.

Один в дикой местности: одиссея на Аляске. История Ричарда Преннеки

Так прошло почти полтора года. После чего Ричард отправляется проведать своих многочисленных родственников. А также запастись большим количеством продуктов.

Один в дикой местности: одиссея на Аляске. История Ричарда Преннеки

Источник

Дом, который построил Дик

Ричард Луис «Дик» Преннеки (родился 4 мая 1916 в штате Айова.
Служил в ВМС США в качестве плотника, во время Второй Мировой Войны. Во время службы он заболел ревматизмом и был прикован к постели на шесть месяцев. Эта болезнь во многом повлияла на дальнейшую судьбу Ричарда, который посвятил остаток жизни тому, чтобы держать себя в тонусе и заботиться о своём здоровье.
После увольнения из военно-морского флота Преннеки пошел учиться на механика-дизелиста.
Вскоре Преннеки переехал в Орегон, для того, чтобы работать на ранчо и разводить овец. В 1950 году он переехал на Аляску. В течении нескольких лет он работал на всей территории штата то, дизельным механиком, то рыбаком. Несколько лет он работал в качестве оператора тяжелого оборудования и ремонтником на военно-морской базе Кадьяк .

Уйдя на пенсию 21 мая 1968 года Дик решил удалиться на озеро Twin Lakes. Он решил перебраться жить в дикую природу. Преннеки выбрал живописное место и начал строить дом.

Смотреть позже Поделиться Посмотреть на //www.youtube.com/embed/nyCtqsCJTvc?wmode=opaque

Фильм «Один в дикой природе. Дик Преннеке» (Alone in wilderness. Dick Proenneke)

Фильм очень интересный — посмотрел на одном дыхании

К постройке дома он приступил основательно. Сделал основание под дом из речной гальки, которую брал с берега озера. Сруб строил из белой ели. Особенно хочу отметить создание двери — она целиком из дерева, включая петли и даже замок!
Крышу он покрыл мхом, сложил камин.

Источник

Маленькие дикари: откуда берутся «дети-маугли» и есть ли у них шанс на нормальную жизнь. Большой разбор

В 1893 году Редьярд Киплинг написал сборник рассказов о Маугли — человеческом мальчике, воспитанном волками и живущем среди диких животных. История о Маугли крепко полюбилась читателям, а позже была экранизирована целых восемь раз. С тех пор имя Маугли стало нарицательным — оно используется для описания детей, которые выросли среди животных в отрыве от общества и без надлежащей социализации. К сожалению, до сих пор, в XXI веке, таких детей время от времени продолжают находить.

Дикие дети

Детей, которые на долгое время были изолированы от социума и не обладают базовыми социальными навыками (вроде умения спать на кровати, пользоваться унитазом и есть ложкой), называют «дикими детьми» (а еще — «одичавшими» или «феральными»). Легенды о «диких детях» начали появляться задолго до произведения Киплинга, самой популярной из них является история Рема и Ромула — братьев-близнецов, основавших Рим, которых, по преданию, выкормила дикая волчица.

Позже стали появляться и задокументированные случаи обнаружения «детей-маугли» — и их было намного больше, чем вы можете себе представить. «Диких детей» находили (и продолжают находить) по всему миру: во Франции, в США, в России, в Румынии, Чили, Камбодже, Узбекистане, и во многих других странах.

Условно «одичавших детей» можно разделить на три категории: тех, кто вынужден был долгое время самостоятельно выживать в дикой природе, тех, кто был «воспитан» дикими животными, и тех, кто был выращен в заточении без контакта с другими людьми.

Среди историй «диких» детей есть подтвержденные документально, сомнительные и даже фальшивые — случаи, когда родители или опекуны детей выдавали их за «дикарей» ради публичности или финансовой поддержки. Существуют задокументированные случаи, когда детей «воспитывали» обезьяны, волки, собаки, медведи, овцы, коровы, козы и даже страусы.

История каждого «дикого» ребенка уникальна, однако причины у нее, как правило, схожие — дети вынуждены были выживать в диких условиях (или в условиях жесткой социальной изоляции) либо вследствии смерти своих родителей, либо в результате жестокого обращения родителей. При этом некоторые дети оказывались среди животных, сбегая от жестокости собственных родителей, а другие из-за нее же оказывались в изоляции.

Собрали для вас несколько известных историй о «детях-маугли» — от XVII века до наших дней.

Фантастическая история маленькой коренной американки

Один из самых ранних случаев, когда ребенок в одиночестве выживал в дикой природе, датируется 1731 годом.

Девочку по имени Мари-Анжелик Мемми ле Блан обнаружили возле французского селения Сонжи. У нее были черные руки и ноги «как у негритенка», она была одета в шкуры и вооружена короткой и толстой палкой. Селяне приманили девочку при помощи ведра воды и поймали ее — так начало возвращение Мари-Анжелик к цивилизации.

Позже выяснилось, что Мари-Анжелик — коренная американка, которую в 1721 году перевезли во Францию для работы (предположительно тогда девочке было девять лет). Однако в ноябре 1721 года Мари-Анжелик сбежала из Марселя вместе с темнокожей рабыней, которую привезли во Францию из Палестины (согласно другой теории, корабль, на котором плыла Мари-Анжелик, потерпел крушение, и ее, вместе с другой рабыней, вынесло на берег Франции, после чего они были вынуждены выживать в дикой природе).

На протяжении десяти лет девочки самостоятельно выживали в лесах Франции — за это время они научились охотиться, подзывать птиц, выкапывать съедобные коренья и спасаться от холода. Найти общий язык и научиться разговаривать друг с другом они так и не смогли, и общались при помощи криков, свиста и жестов.

Напарница Мари-Анжелик умерла в 1731 году (позже выяснится, что ее застрелили), а саму ее поймали жители Сонжи при попытке добыть питьевую воду. Селяне отмыли девочку и накормили ее (она ела только сырое мясо). Жизнь в дикой природе сильно ее изменила: Мари-Анжелик не разговаривала, не спала на кровати и не переваривала приготовленную пищу. Также у девочки были очень длинные пальцы рук, большие пальцы были шире, чем обычно, она была очень устойчива к холоду.

Мари-Анжелик отправили в приют, а затем — в монастырь. Примечательно то, что девушке удалось полностью восстановить речь и социальные навыки — она бегло говорила по французски, легко обучалась новому, делилась своими воспоминаниями о жизни в лесу. Женщина умерла в 1752 году.

История Мари-Анжелик скорее напоминает легенду, чем реальную историю — в ней много разночтений (например, возраст девочки, согласно разным записям, сильно колеблется) и неясностей. Также тот факт, что она так быстро смогла ресоциализироваться и выучить язык после десяти лет в лесу, вызывает у современных ученых сильные сомнения в правдоподобности этой истории. В отличие от следующего «дикого ребенка», история Мари-Анжелик почти не подтверждена документально.

Виктор из Аверона

В 1794 в лесу Аверона (это регион на юге Франции) заметили обнаженного мальчика шести-семи лет. Его удалось поймать только около 1799 года, но и после этого мальчик (на тот момент уже подросток) неоднократно сбегал от своих многочисленных опекунов.

Те, кто имел дело с «дикарем из Аверона», отмечали, что его не интересовало ничего, кроме еды (он питался преимущественно сырыми овощами), сна и попыток побега. Чуть позже аббат и профессор биологии Пьер Жозеф Бонатерре, у которого мальчик прожил какое-то время, обнаружил, что «дикий мальчик» оказался невосприимчив к низким температурам и мог спокойно резвиться в снегу без одежды.

Ученые, которые обследовали мальчика, пришли к выводу, что он, вероятно, страдает глухотой, немотой, а также безнадежно психически болен, что делает его социализацию невозможной. 1801 году студент-медик Жан Марк Гаспар Итар забрал мальчика к себе и дал ему имя Виктор (определить настоящее имя ребенка, как и его происхождение, так и не удалось).

На протяжении шести лет Итар пытался социализировать Виктора, научить его понимать речь, говорить, и проявлять эмпатию. Результаты своих стараний Итар тщательно записывал, и позже его признали основателем «устного образования глухих, использования модификации поведения с детьми, имеющими тяжелые нарушения, и специального образования умственно отсталых и физически неполноценных». Также принято считать, что педагогические находки Итара вдохновили Марию Монтессори на создание ее собственной системы развития и обучения детей. Несмотря на признание Итара в профессиональных кругах, ему не удалось достичь значительных успехов в социализации и обучении Виктора из Аверона.

За шесть лет мальчик научился говорить лишь два слова: «молоко» и «о, Боже», что Итар считал своим личным провалом — он верил, что мальчик на самом деле не глухой, однако не мог понять, почему тот принял решение не говорить.

В 1811 году Виктора передали на попечение экономки Итара, мадам Герен, которая ухаживала за ним на протяжении 17 лет. Умер «дикий мальчик» в 1828 году, в возрасте около сорока лет. Ученые двадцатого века, занимающиеся исследованиями медицинских документов Виктора из Аверона, диагностировали у него среднюю степень аутизма (а еще раннюю шизофрению и инфантильный психоз) — мальчик явно демонстрировал симптомы психических заболеваний, которые усилились без надлежащего ухода и коррекции.

Дети, выращенные собаками

А вот куда более современный случай — история Оксаны Малой, украинской девочки, которую на протяжении четырех лет воспитывали собаки. В девяностые об истории «девочки-собаки» из украинского села Новая Благовещенка рассказывали по всем телеканалам. Родители-алкоголики с трехлетнего возраста отдали Оксану на «воспитание» собачьей стае, в которой девочка и социализировалась.

Когда в 1991 году Оксаной и ее семьей заинтересовались социальные службы, девочка ходила на четырех ногах, лаяла, спала на полу и умывалась как собака.

Оксану отправили в Одесский интернат, где и началась ее реабилитация, в результате которой девочка освоила беглую речь и навыки самообслуживания, социализировалась — однако статус пациентки психоневрологического диспансера остался с ней навсегда.

Когда Оксане было 30 лет (в 2013 году), она приняла участие в ток-шоу на украинском телевидении и рассказала о том, что работает на ферме, где общается с коровами и лошадьми. Вместе с Оксаной на передаче был еще один «дикий ребенок» Иван Мишуков, который в четырехлетнем возрасте сбежал от матери-алкоголички и ее любовника и два года прожил с дикими собаками, которые считали его «своим» и защищали его.

Благодаря своей «стае» Иван трижды сбегал от сотрудников полиции и социальной службы, которые пытались забрать ребенка от его «опекунов». С четвертой попытки у них это получилось, но, по словам самого Ивана, полицейским пришлось целый день возить его по городу, чтобы собаки потеряли его след.

Судьба Ивана сложилась немного лучше, чем судьба Оксаны — как и она, он сперва попал в детский дом, но затем его усыновили. Благодаря тому, что мальчик провел с собаками всего два года, он довольно быстро сумел восстановить речь и социальные навыки, закончил военную школу и отслужил в армии.

«Прекрати» и «хватит»

Иногда «дикие дети» вырастают в диких условиях, которые создают для них собственные родители. Одной из самых ярких историй ребенка, выращенного в условиях жесткой социальной депривации, стала история Джини. Это псевдоним, который дали девочке, которую в ноябре 1970 года обнаружили социальные работники Лос-Анджелеса. До этого девочка тринадцать с половиной лет провела в заточении без контакта с людьми.

Джини стала четвертым и последним ребенком в своей семье — из них выжил только ее старший брат и она сама — двое других сиблингов умерли в младенчестве. Отец Джини не любил детей, они казались ему слишком шумными. Его жена, мать Джини, испытывала серьезные проблемы со зрением из-за перенесенной в детстве неврологической травмы и прогрессирующей катаракты, из-за чего она была почти слепой и сильно зависела от своего мужа.

Когда Джини было около полутора лет, отец перевез ее семью в дом своей матери — ее насмерть сбил пьяный водитель. Отец хотел защитить свою семью от угроз внешнего мира, что в итоге привело к еще более трагичным последствиям. Он поселил Джини в отдельной спальне, где девочка находилась целыми днями. Днем отец на 13 часов привязывал ее к унитазу, а по ночам одевал девочку в самодельную смирительную рубашку и укладывал спать в клетку.

Поскольку отец Джини не переносил шума, все попытки Джини заговорить или издать звук он пресекал, избивая девочку, царапая ее, а также общаясь с ней посредством рычания и лая.

Отец кормил девочку только детским питанием и жидкой едой, и часто недокармливал ее. Он также избивал свою жену — к тому моменту практически слепую — и старшего сына, а также угрожал убить жену, если она попробует обратиться за помощью к собственным родителям или властям.

Спасение пришло неожиданно осенью 1970 года мать Джини уговорила мужа отпустить ее на встречу с родственниками, а чуть позже — обратиться в отдел социальной поддержки за выплатами по инвалидности. Женщина взяла с собой Джини. Истощенная девочка, ходящая странной «заячьей» походкой, привлекла внимание социальных работников, которые тут же вызвали полицию.

Родителей Джини арестовали, а девочку отправили в больницу, где ей занялись специалисты по детскому развитию, психиатры и психологи. Чуть позже отец Джини застрелился, не дождавшись суда, а ее мать была оправдана (она доказала, что ввиду собственной слепоты и постоянных избиений со стороны мужа не могла оказать дочери необходимой помощи).

На момент начала своей терапии Джини была полностью не социализирована, она не умела говорить, не различала людей, из-за долгого времени, проведенного в клетке, ее конечности не разгибались до конца.

Джини демонстрировала частые вспышки гнева, во время которых она направляла агрессию на себя — при этом она всегда вела себя максимально тихо, не кричала и не плакала. В ее словарном запасе было две фразы: «прекрати» и «хватит».

На момент поступления в больницу уровень развития Джини соответствовал уровню годовалого ребенка — примерно в этом возрасте она и попала в домашнее заключение. Спустя четыре года исследований и кропотливой работы психиатров Джини начала говорить и научилась распознавать несколько сотен слов, однако говорила она все равно рваным «телеграфным» стилем — просто перечисляя слова, а не связывая их в предложения. Освоить грамматику она так и не сумела.

Позже Джини даже смогла посещать ясли, а затем и начальную школу для детей с ограниченными возможностями — исследователи отмечали, что языковые проблемы девочки не были связаны с какими-то врожденными отклонениями и предполагали, что изначально она была совершенно психически здоровой.

После больницы Джини сменила несколько приемных семей. Несмотря на свой возраст, по поведению она продолжала оставаться двухлетним ребенком, который мочился в кровать, не умел выражать сильные эмоции и разговаривал несогласованными фразами. На данный момент Джини должно быть 63 года, а ее судьба и местоположение неизвестны — их засекретили ради безопасности женщины, как и ее настоящее имя. По некоторым данным, она живет в интернате где-то на юге Калифорнии.

Долгая дорога домой

История Джини превратилась в одно из крупнейших исследований психического и интеллектуального развития «ребенка-маугли», выросшего в отрыве от общества. В 1967 году психолог Гарвардского университета Эрик Хайнц Леннеберг выдвинул гипотезу «критического периода».

Она заключалась в том, что существует определенный возрастной порог, за которым человек не в состоянии овладеть языковыми навыками. Критическим периодом Леннеберг называл промежуток между двумя годами и возрастом завершения полового созревания — он предполагал, что после этого мозг человека полностью сформирован и не способен овладеть языком.

Тот факт, что Джини, начавшая реабилитацию в 13-летнем возрасте, научилась говорить и распознавать некоторые слова, опровергает теорию Леннеберга, однако лишь отчасти. Джини так и не осилила грамматику, которая, по мнению лингвиста Ноама Хомского, и отличает язык людей от языка животных.

Дальнейшие исследования показали, что Леннеберг в чем-то был прав. Человеческий мозг обладает наибольшей нейропластичностью в период от двух лет и до полового созревания, а потому все те познавательные процессы, которые происходят в этот период, невероятно важны для развития мозга ребенка.

Это значит, что именно в это время мозг ребенка должен научиться синтезировать и распознавать как можно больше ментальных объектов — в этом ему помогает общение со взрослыми и сверстниками, чтение, ролевые игры, рисование, головоломки — в общем, все нормальные детские дела.

«Дикие дети», изолированные от общества и лишенные возможности полноценно развивать свой мозг, частично или полностью упускают этот самый «критический период», что иногда делает их возвращение к нормальной жизни невозможным.

Плюс ко всему успех реабилитационных мероприятий во многом зависит от психиатрического статуса «ребенка-маугли» — у нейротипичных детей больше шансов восстановиться (как, например, в случае с Иваном Мишуковым), чем у тех, кто изначально страдал психическими расстройствами или задержками в развитии.

Изучение «детей-маугли» сделало внушительный вклад в вечный конфликт «природа против воспитания» (nurture vs nature).

В основе конфликта лежит многовековой теоретический спор о том, что определяет человеческую натуру — гены или же воспитание и окружение.

С одной стороны, феномен «диких детей», которые по поведению приближаются к диким животным, когда растут в отрыве от общества, подтверждает, что воспитание важнее — нет никакой специальной «человеческой природы», которая неизбежно проявляется в любых условиях. Человек учится вести себя определенным образом, распознавать эмоции, понятия и явления только тогда, когда он живет в обществе.

С другой стороны, случаи Джини и Оксаны Малой — девочек, которые большую часть своего «критического периода» провели в отрыве от общества, но позже все равно смогли научиться говорить и понимать речь (пусть и не в совершенстве), показывают, что, несмотря на детство, проведенное в изоляции, их «человеческая природа» позволяет им освоить упущенные с рождения навыки.

Далеко не всегда «дети-маугли» способны вернуться к жизни в обществе — это зависит от множества факторов, среди них: возраст, в котором они оказались изолированы от общества, продолжительность изоляции, психическое здоровье, психологическая устойчивость и эффективность реабилитации.

К сожалению, подавляющее большинство «диких детей» становились таковыми по вине своих родителей, что автоматически обрекает их на жизнь в детских домах и интернатах, где им зачастую не могут организовать полноценный уход, заботу и условия для восстановления.

Источник

Adblock
detector