Скачать все книги автора Сергей Тимофеевич Аксаков

Рассказы о родной природе сергей аксаков

Сергей Тимофеевич Аксаков

Фото Сергей Тимофеевич Аксаков

Русский писатель, литературный и театральный критик. Отец русских писателей и общественных деятелей. Автор книг о рыбалке и охоте, а также собирании бабочек.

Автор произведений «Аленький цветочек» и «Сказка о купеческой дочери и таинственном цветке». По которым после сняли фильм.

Так же был чиновником на государственной службе. Работал цензором в различных изданиях своего времени.

Позже в наследство ему достался наследство с большим земельным поместьем и крепостными. В связи с чем он полностью сосредоточился на хозяйственных и семейных делах.

Собирание бабочек 🦋 рассказ из студентской жизни Аксакова С.Т.

Собирание бабочек 🦋 рассказ из студентской жизни Аксакова С.Т.

Рассказ для детей «Собирание бабочек» Сергея Тимофеевича Аксакова. Рассказ «Собирание бабочек» С.Т. Аксаков. Собирание бабочек было одним из тех увлечений моей ранней .

Аленький цветочек 🌺 Аксаков С. Т.

Аленький цветочек 🌺 Аксаков С. Т.

Аленький цветочек Аксаков С. Т. Сказка Аленький цветочек В некиим царстве, в некиим государстве жил-был богатый купец, именитый человек. Много у него было всякого богатства, .

Источник

С. Т. Аксаков «Рассказы о природе»

Детская литература

Купить книгу в:

Aksakov Rasskazy o prirodeПЕРВАЯ ВЕСНА В ДЕРЕВНЕ

В середине Великого поста, именно на Середокрестной неделе, наступила сильная оттепель. Снег быстро на чал таять, и везде показалась вода. Приближение весны в деревне производило на меня необыкновенное, раздражающее впечатление. Я чувствовал никогда не испытанное мною, особого рода волнение. Много содействовали тому разговоры с отцом и Евсеичем, которые радовались весне, как охотники, как люди, выросшие в деревне и страстно любившие природу, хотя сами того хорошенько не понимали, не определяли себе и сказанных сейчас мною слов ни когда не употребляли. Находя во мне живое сочувствие, они с увлечением предавались удовольствию рассказывать мне: как сначала обтают горы, как побегут с них ручьи, как спустят пруд, разольется полая вода, пойдет вверх по полоям рыба, как начнут ловить ее вятелями и мордами; как прилетит летняя птица, запоют жаворонки, проснутся сурки и начнут свистать, сидя на задних лапках по своим сурчинам; как зазеленеют луга, оденется лес, кусты и зальются, защелкают в них соловьи…

Простые, но горячие слова западали мне глубоко в душу, потрясали какие-то неведомые струны и пробуждали какие-то неизвестные томительные и сладкие чувства.

Только нам троим, отцу, мне и Евсеичу, было не грустно и не скучно смотреть на почерневшие крыши и стены строений и голые сучья дерев, на мокреть и слякоть, на грязные сугробы снега, на лужи мутной воды, на серое небо, на туман сырого воздуха, на снег и дождь, то вместе, то попеременно падавшие из потемневших низких облаков.

Заключенный в доме, потому что в мокрую погоду меня и на крыльцо не выпускали, я тем не менее следил за каждым шагом весны. В каждой комнате, чуть ли не в каждом окне, были у меня замечены особенные предметы или места, по которым я производил мои наблюдения. Из новой горницы, то есть из нашей спальни, с одной стороны виднелась Челяевская гора, оголявшая посте пенно свой крутой и круглый взлобок, с другой — часть реки давно растаявшего Бугуруслана с противоположным берегом; из гостиной чернелись проталины на Кудринской горе, особенно около круглого родникового озера, в котором мочили конопли; из залы стекленелась лужа воды, подтоплявшая грачовую рощу; из бабушкиной и тетушкиной горницы видно было гумно на высокой горе и множество сурчин по ней, которые с каждым днем освобождались от снега. Шире, длиннее становились грязные проталины, полнее наливалось озеро в роще, и, проходя сквозь забор, уже показывалась вода между капустных гряд в нашем огороде.

Все замечалось мною точно и внимательно, и каждый шаг весны торжествовался, как победа! С утра до вечера бегал я из комнаты в комнату, становясь на свои наблюдательные сторожевые места. Чтение, письмо, игры с сестрой, даже разговоры с матерью — все вылетело у меня из головы.

О том, чего не мог видеть своими глазами, получал я беспрестанные известия от отца, Евсеича, из девичьей и лакейской. «Пруд посинел и надулся, ездить по нем опасно, мужик с возом провалился, подпруда подошла под водяные колеса, молоть уж нельзя, пора спускать воду; Антошкин овраг ночью прошел, да и Мордовский напружился и почернел, скоро никуда нельзя будет проехать; дорожки начали проваливаться, в кухню не пройдешь. Мазан провалился с миской щей и щи пролил, мостки снесло, вода залила людскую баню» — вот что слышал я беспрестанно, и неравнодушно принимались все такие известия.

Грачи давно расхаживали по двору и начали вить гнезда в грачовой роще; скворцы и жаворонки тоже прилетели.

И вот стала появляться настоящая птица, дичь по выражению охотников. Отец с восхищением рассказывал мне, что видел лебедей, так высоко летевших, что он едва мог разглядеть их, и что гуси потянулись большими станицами. Евсеич видел нырков и кряковых уток, опустившихся на пруд, видел диких голу бей по гумнам, дроздов и пигалиц около родников…

Сколько волнений, сколько шумной радости!

Вода сильно прибыла. Немедленно спустили пруд — и без меня. Погода была слишком дурна, и я не смел даже проситься. Рассказы отца отчасти удовлетворили моему любопытству.

С каждым днем известия становились чаще, важнее, возмутительнее! Наконец Евсеич с азартом объявил, что «всякая птица валом валит, без перемежки!».

Переполнилась мера моего терпения. Невозможно стало для меня все это слышать и не видеть, и с помощью отца, слёз и горячих убеждений выпросил я позволение у матери, одевшись тепло, потому что дул сырой и пронзительный ветер, посидеть на крылечке, выходившем в сад, прямо над Бугурусланом. Внутренняя дверь еще не была откупорена. Евсеич обнес меня кругом дома на руках, потому что везде была вода и грязь.

В самом деле, то происходило в воздухе, на земле и на воде, чего представить себе нельзя, не видавши, и чего увидеть теперь уже невозможно в тех местах, о которых я говорю, потому что нет такого множества прилётной дичи.

Река выступила из берегов, подняла урёму на обеих сторонах и, захватив половину нашего сада, слилась с озером грачовой рощи. Все берега полоев были усыпаны всякого рода дичью; множество уток плавало по воде между верхушками затопленных кустов; а между тем беспрестанно проносились большие и малые стаи разной прилетной птицы: одни летели высоко, не останавливаясь, а другие — низко, часто опускаясь на землю; од ни стаи садились, другие поднимались, третьи перелётывали с места на место, — крик, писк, свист наполнял воздух. Не зная, какая это летит или ходит птица, какое ее достоинство, какая из них пищит или свистит, я был поражен, обезумлен таким зрелищем.

Отец и Евсеич, которые стояли возле меня, сами находились в большом волнении. Они указывали друг другу на птицу, называли ее по имени, отгадывая часто по голосу, потому что только ближнюю можно было различить и узнать по перу.

— Шилохвостя, шилохвостя-то сколько! — говорил торопливо Евсеич. — Эки стаи! А кряковных-то, батюшки, видимо-невидимо!

— А слышишь ли, — подхватывал мой отец, — ведь это степняги, кроншнепы заливаются! Только больно высоко. А вот сивки играют над озимями, точно… туча! Веретенников-то сколько! А турухтанов-то — я уже и не видывал таких стай!

Я слушал, смотрел и тогда ничего не понимал, что вокруг меня происходило, только сердце то замирало, то стучало, как молотком; но зато после все представлялось, даже теперь представляется мне ясно и отчетливо, доставляло и доставляет неизъяснимое наслаждение. И все это понятно вполне только одним охотникам!

Я и в ребячестве был уже в душе охотник, и потому можно судить, что я чувствовал, когда воротился в дом! Я казался, я должен был казаться каким-то полоумным, помешанным; глаза у меня были дикие, я ничего не видел, ничего не слышал, что со мной говорили. Я держался за руку отца, пристально смотрел ему в глаза и с ним только мог говорить, и только о том, что мы сейчас видели. Мать сердилась и грозила, что не будет пускать меня, если я не образумлюсь и не выброшу сейчас из головы уток и куликов. Боже мой, да разве можно было это сделать. Вдруг грянул выстрел под самыми окнами, я бросился к окошку и увидел дымок, расходящийся в воздухе, стоящего с ружьем Филиппа (старый сокольник) и пуделя Тритона, которого все звали Трентон, который, держа во рту за крылышко какую-то птицу, выходил из воды на берег. Скоро Филипп пришел с своей добычей — это был кряковый селезень, как мне сказали, до того красивый пером, что я долго любовался им, рассматривая его бархатную зеленую голову и шею, багряный зоб и темно-зеленые косички в хвосте.

Мало-помалу привык я к наступившей весне и к ее разнообразным явлениям, всегда новым, потрясающим и восхитительным; говорю «привык» в том смысле, что уже не приходил от них в исступление.

Источник



Аксаков Сергей Тимофеевич

Аленький цветочек

Сказки напоминают о добром, светлом и чистом. Они дают надежду на лучшее, веру в искреннюю любовь. И часто их так не хватает, когда в жизни всё тускло и уныло или, может быть, даже ещё хуже. Но всегда.

Большая книга о природе

Виталий Бианки, Федор Достоевский, Сергей Есенин, Александр Пушкин, Михаил Лермонтов, Иван Тургенев, Лев Толстой и др.

В сборник вошли стихи и рассказы русских поэтов и писателей о нашей родной природе, а также русские народные загадки, приметы, пословицы и народный календарь.

Детские годы Багрова-внука

Аксаков Сергей Тимофеевич

«Есть у меня заветная дума, которая давно и день и ночь меня занимает… Я желаю написать такую книгу… какой не бывало в литературе» – так написал однажды Сергей Тимофеевич Аксаков во время создания.

Литературные сказки народов СССР

Максим Горький, Лев Толстой, Иван Бунин, Николай Лесков, Михаил Салтыков-Щедрин, Андрей Платонов, Николай Гоголь и др.

Литературная сказка — своеобразнейшее явление в нашей многонациональной литературе. В этот сборник включены классические образцы литературных сказок народов СССР — русские, украинские.

В березовой роще. Рассказы

Виталий Бианки, Иван Тургенев, Лев Толстой, Сергей Аксаков, Алексей Толстой, Александр Куприн, Михаил Пришвин и др.

Для младшего возраста.

Гоголь в воспоминаниях современников

Виссарион Белинский, Иван Тургенев, Александр Пушкин, Владимир Стасов, Сергей Аксаков, Александр Герцен, Иван Панаев и др.

Настоящее издание является наиболее полным, хотя далеко не исчерпывающим, сводом мемуарных материалов о Гоголе. Сюда вошли как общеизвестные, неоднократно переиздававшиеся воспоминания — И. С.

Записки об уженье рыбы

Аксаков Сергей Тимофеевич

«Я написал записки об уженье рыбы для освежения моих воспоминаний, для собственного удовольствия. Печатаю их для рыбаков по склонности, для охотников, для которых слова: удочка и уженье – слова.

Сказки русских писателей

Максим Горький, Лев Толстой, Александр Пушкин, Лидия Чарская, Николай Гарин-Михайловский, Дмитрий Мамин-Сибиряк, Андрей Платонов и др.

Источник

Скачать все книги автора Сергей Тимофеевич Аксаков

Охотная страсть

«Я полюбил свою работу и надеюсь, что эта книжка не только будет приятна охотнику удить, но и всякому, чье сердце открыто впечатлениям раннего утра, позднего вечера, роскошного полдня и пр.» — так писал об одной из своих книг Сергей Тимофеевич Аксаков.

О, эта охота. Ради нее рыцари забывали о своих домочадцах, которые оставались незащищенными в опустевших замках. Она всегда тревожила сердце истовых бродяг, путешественников, воинов. Это было одно из немногих занятий, которые признавались «вполне джентльменскими».

Аленький цветочек

Сказку «Аленький цветочек» записал известный русский писатель Сергей Тимофеевич Аксаков (1791–1859). Он услышал ее в детстве во время своей болезни. Писатель так рассказывает об этом в повести «Детские годы Багрова-внука»:

«Скорому выздоровлению моему мешала бессонница… По совету тетушки, позвали один раз ключницу Пелагею, которая была великая мастерица сказывать сказки и которую даже покойный дедушка любил слушать… Пришла Пелагея, немолодая, но еще белая, румяная… села у печки и начала говорить, немного нараспев: „В некиим царстве, в некиим государстве…“

Нужно ли говорить, что я не заснул до окончания сказки, что, напротив, я не спал долее обыкновенного?

На другой же день выслушал я в другой раз повесть об „Аленьком цветочке“. С этих пор, до самого моего выздоровления, Пелагея ежедневно рассказывала мне какую-нибудь из своих многочисленных сказок. Более других помню я „Царь-девицу“, „Иванушку-дурачка“, „Жар-птицу“ и „Змея Горыныча“».

В последние годы жизни, работая над книгой «Детские годы Багрова-внука», Сергей Тимофеевич вспомнил ключницу Пелагею, ее замечательную сказку «Аленький цветочек» и записал ее по памяти. Впервые она была напечатана в 1858 году и с тех пор стала у нас любимой сказкой.

Семейная хроника

Чародей слова, проникновенный поэт природы, тонкий психолог — таким вошел в сердце русского читателя автор «Семейной хроники» и «Детских годов Багрова- внука». Также в книгу входит сказка Аленький цветочек.

Содержит цветные иллюстрации.

Аксаков С. Т. Собрание сочинений в 5 т.

М., Правда, 1966; (библиотека «Огонек»)

Том 1. — Семейная хроника; Детские годы Багрова-внука. — 599 с. — с. 55–260.

Источник

Скачать все книги автора Сергей Тимофеевич Аксаков

Охотная страсть

«Я полюбил свою работу и надеюсь, что эта книжка не только будет приятна охотнику удить, но и всякому, чье сердце открыто впечатлениям раннего утра, позднего вечера, роскошного полдня и пр.» — так писал об одной из своих книг Сергей Тимофеевич Аксаков.

О, эта охота. Ради нее рыцари забывали о своих домочадцах, которые оставались незащищенными в опустевших замках. Она всегда тревожила сердце истовых бродяг, путешественников, воинов. Это было одно из немногих занятий, которые признавались «вполне джентльменскими».

Аленький цветочек

Сказку «Аленький цветочек» записал известный русский писатель Сергей Тимофеевич Аксаков (1791–1859). Он услышал ее в детстве во время своей болезни. Писатель так рассказывает об этом в повести «Детские годы Багрова-внука»:

«Скорому выздоровлению моему мешала бессонница… По совету тетушки, позвали один раз ключницу Пелагею, которая была великая мастерица сказывать сказки и которую даже покойный дедушка любил слушать… Пришла Пелагея, немолодая, но еще белая, румяная… села у печки и начала говорить, немного нараспев: „В некиим царстве, в некиим государстве…“

Нужно ли говорить, что я не заснул до окончания сказки, что, напротив, я не спал долее обыкновенного?

На другой же день выслушал я в другой раз повесть об „Аленьком цветочке“. С этих пор, до самого моего выздоровления, Пелагея ежедневно рассказывала мне какую-нибудь из своих многочисленных сказок. Более других помню я „Царь-девицу“, „Иванушку-дурачка“, „Жар-птицу“ и „Змея Горыныча“».

В последние годы жизни, работая над книгой «Детские годы Багрова-внука», Сергей Тимофеевич вспомнил ключницу Пелагею, ее замечательную сказку «Аленький цветочек» и записал ее по памяти. Впервые она была напечатана в 1858 году и с тех пор стала у нас любимой сказкой.

Семейная хроника

Чародей слова, проникновенный поэт природы, тонкий психолог — таким вошел в сердце русского читателя автор «Семейной хроники» и «Детских годов Багрова- внука». Также в книгу входит сказка Аленький цветочек.

Содержит цветные иллюстрации.

Аксаков С. Т. Собрание сочинений в 5 т.

М., Правда, 1966; (библиотека «Огонек»)

Том 1. — Семейная хроника; Детские годы Багрова-внука. — 599 с. — с. 55–260.

Источник

Adblock
detector