Лучше быть бродягой чем вьючным животным

То, что впрок не идет

– В моей корзине можно реку переплыть! А можно и фасоль хранить. Накрывшись ею, можно спрятаться от солнца, а в самой большой – даже заночевать где-нибудь в пути.

Сбежались люди и быстро расхватали все корзины. А купец, что продавал рядом фрукты, спрашивает Бухлуха:

– Смотрю я, торговля-то у тебя завидная! Только вот недоумеваю, как же ты, Бухлух, тратишь вырученный барыш, раз живешь на развалинах и ходишь в старье?

– Видишь ли, – отвечает юродивый, – душевным спокойствием я дорожу больше, чем богатством, вот и хороню вырученный барыш на дне своего пруда. Говорят, вода от серебра очищается!

«Чудак он или дурак?» – стал думать про себя купец, но к окончательному выводу относительно Бухлуха так и не пришел. Зато слова юродивого крепко вонзились в его сердце. И вот как-то ночью, уже не в силах сдерживаться, отправился купец на пруд к Бухлуху. А тот тем временем сидел на берегу и о чем-то размышлял. Увидев купца, крадущегося к пруду, Бухлух спрятался в тень и решил наблюдать. А купец зашел в воду и стал обыскивать дно, долго возился, нырял, в конце же концов, страшно уставший и разочарованный, весь опутанный тиной и водорослями, уселся на берегу и стал проклинать дурака Бухлуха. А Бухлух как увидел, что его гость сплошь увенчан водорослями, так и покатился со смеху.

– Все-таки лучше быть бродягой, чем вьючным животным! – провозгласил юродивый и вышел из своего укрытия.

Бедный купец не знал куда себя деть от стыда.

– Ну брат, – попытался утешить его Бухлух, – так и быть, никому не расскажу этот анекдот. Но раз ты мой гость, раскрою тебе свою тайну: оттого и не хочу я богатеть, что если богатство полюбится, то ум тут же расступится. Да ты и сам в этом убедился.

Источник

Мартин Иден

«Мартин Иден» (англ. Martin Eden ) — драматический роман Джека Лондона, повествующий о судьбе рабочего парня, стремящегося достичь карьерных высот в писательском деле ради своей любви.

Разум не должен вмешиваться в любовные дела. Правильно рассуждает любимая женщина или неправильно — это безразлично. Любовь выше разума.

Жизнь коротка, и я хочу взять от каждого лучшее, что в нём есть.

Люди, доискивающиеся до глубин, задумывающиеся над основными законами бытия — точно одинокие орлы, одиноко парят в лазурной небесной выси над землёй, обременённые толпами, чей удел — стадное существование.

Их роль в том, чтобы завладеть умами, студенчеством, загасить в них малейший проблеск самостоятельной оригинальной мысли, если такая найдётся, и поставить на них штамп общепринятого.

Слушать разговоры о деле бездельникам скучно, вот они и определили, что это узкопрофессиональные разговоры и вести их в обществе не годится. Они же определили, какие темы не узкопрофильные и о чём, стало быть, годится беседовать: это новейшие оперы, новейшие романы, карты, бильярд, коктейли, автомобили, скачки, ловля форелей или голубого тунца, охота на крупного зверя, парусный спорт и прочее в том же роде, — и заметь, всё это бездельники хорошо знают. По сути, это — узкопрофессиональные разговоры бездельников. И самое смешное, что многие умные люди или те, кто слывёт умными людьми, позволяют бездельникам навязывать им свои дурацкие правила.

Человек, не стремящийся к жизни, ищет путей к смерти.

Так легко быть великодушным.

Любовь в буржуазном мире возможна только в рамках буржуазной морали.

– Я желала тебе добра, – горячо заверила Руфь, – Ты же знаешь. Как я могла любить тебя и не желать тебе добра.
– Верно. Но, желая мне добра, ты бы меня загубила. Да, да, – отмел он ее попытку возразить. – Ты загубила бы меня как писателя, загубила бы дело моей жизни. Я по природе своей реалист, а буржуазии по самой ее сути реализм ненавистен. Буржуазия труслива. Она боится жизни. И ты всячески внушала мне страх перед жизнью. Ты бы ограничила меня рамками приличий, загнала бы меня в закуток жизни, где все жизненные ценности искажены, фальшивы, опошлены. – Руфь опять хотела было возразить. – Пошлость – да, именно так, махровая пошлость – это основа буржуазной утонченности и культуры. Повторяю, ты хотела ограничить меня рамками приличий, сделать из меня такого же буржуа, с вашими классовыми идеалами, классовыми понятиями и классовыми предрассудками, – Мартин невесело покачал головой.

Ум ограниченный не замечает своей ограниченности, видит её лишь в других.

Каждый поступает как умеет, большего не дано.

Став вьючной скотиной, никогда не достигнешь светлых высот.

Всё в мире непрочно, кроме любви. Любовь не может сбиться с пути, если только это настоящая любовь, а не хилый уродец, спотыкающийся и падающий на каждом шагу.

Оскорбить истину гораздо хуже, чем оскорбить какого-то жалкого человечешку.

Настоящий сильный человек должен быть выше жалости и сострадания. Эти чувства родились в подземельях, где обитали рабы и были лишь жалким уделом слабых и несчастных.

Нехорошо быть рабом, даже рабом привычки.

Лучше быть бродягой, чем вьючным животным. По крайней мере, будешь жить.

Только не вздумай останавливаться, иди вперёд. Бороться- так бороться до конца!

Источник



Лучше быть бродягой чем вьючным животным

Бестселлер - Ларри Кинг - Как разговаривать с кем угодно, когда угодно, где угодно - читать в ЛитВек

Бестселлер - Виктор Суворов - Змееед - читать в ЛитВек

Бестселлер - Эрих Фромм - Иметь или быть? - читать в ЛитВек

Бестселлер - Джон Кехо - Деньги, успех и Вы - читать в ЛитВек

Бестселлер - Джефф Кокс - Цель: Процесс непрерывного совершенствования - читать в ЛитВек

Бестселлер - Алекс Лесли - Охота на самца. Выследить, заманить, приручить. Практическое руководство - читать в ЛитВек

Бестселлер - Архимандрит Тихон (Шевкунов) -

Бестселлер - Джим Кэмп - Сначала скажите

— Потому же, почему и ты.

— Я отправляюсь в плавание, а ты не можешь.

— Верно, — отвечал Джо, — но я стану бродягой. Очень даже отлично.

Мартин с минуту испытующе смотрел на него и наконец воскликнул:

— Ей-богу, ты прав! Лучше быть бродягой, чем вьючным животным. По крайней мере будешь жить. А до сих пор у тебя жизни не было.

— Была, — запротестовал Джо, — я раз лежал в больнице. Тифом болел, я тебе, кажется, говорил. Эх, и здорово было!

И пока Мартин исправлял в тексте телеграммы «второй рабочий» на «оба рабочих прачечной», Джо продолжал:

— Пока я лежал в больнице, мне совсем не хотелось пить. Чудно, а? Но когда я всю неделю работаю, как лошадь, я должен напиться под конец. Все знают, что повара пьют, как черти… и пекари тоже… Работа такая. Стой! Я плачу половину за телеграмму.

— Ладно, сочтемся, — сказал Мартин.

— Эй, все сюда, я угощаю! — крикнул Джо, высыпая на стойку деньги.

В понедельник утром Джо был сам не свой от волнения. Он не обращал внимания на головную боль и не интересовался работой. Немало было потеряно драгоценных минут, пока он сидел и беспечно глазел в окна, любуясь солнцем и деревьями.

— Посмотрите! — кричал он. — Ведь это все мое. Это свобода! Я могу лежать под деревьями и проспать хоть тысячу лет, если захочу! Пошли, Март. Плюнем на все. Ну их к черту! Чего нам ждать? Впереди страна безделья, и туда я теперь возьму билет, — только не обратный.

Несколько минут спустя, закладывая белье в стиральную машину, Джо увидел рубашку хозяина гостиницы, — он знал его метку. В упоении вновь обретенной свободы он кинул рубашку на пол и начал топтать ее ногами.

— Я бы хотел, чтобы это была твоя морда, голландский боров! — кричал он. — На тебе! Получай! Вот! Вот тебе! Пусть-ка кто-нибудь удержит меня! Пусть попробует.

Мартин, смеясь, пытался его образумить. Во вторник вечером явились два новых работника, и до конца недели Джо и Мартин были заняты тем, что приучали их ко всем порядкам. Джо сидел и давал наставления, но сам ничего не делал.

— Дудки! — объявил он. — Я и пальцем не пошевелю. Пускай увольняют раньше срока, а я все-таки не пошевелю пальцем. Я работать кончил. Буду разъезжать в товарных вагонах и спать в тени, под деревьями. Эй вы, работнички! Нажимайте! Потейте! Потейте, черт вас возьми! А когда вы околеете, то сгниете так же, как и я сгнию, — и не все ли равно, как вы жили? А? Ну, скажите мне на милость, не все ли равно в конце концов?

В субботу они получили расчет и вместе дошли до перекрестка.

— Ты, конечно, со мной не пойдешь, не стоит и уговаривать? — спросил Джо с видом полной безнадежности.

Мартин отрицательно покачал головой. Он приготовился уже сесть на велосипед. Они пожали друг другу руки, и Джо, удержав на мгновение руку Мартина, сказал:

— Мы с тобой еще увидимся на этом свете, Март. Такое у меня предчувствие. Прощай, Март, будь счастлив. Я тебя люблю, ей-богу люблю!

Он беспомощно стоял посреди дороги, глядя вслед Мартину, пока тот не скрылся за поворотом.

— Славный малый, — пробормотал он, — очень славный.

Потом он побрел вдоль дороги к водокачке, где на запасном пути стояло с полдюжины пустых товарных вагонов в ожидании, когда их прицепят к поезду.

Глава девятнадцатая

Руфь со всей своей семьей вернулась в Окленд, и Мартин снова стал встречаться с нею. Окончив курс и получив степень, она уже не отдавала все время учению, а он, израсходовав на работе свои душевные и физические силы, уже не писал. Это давало им возможность чаще видеться, и они сближались все больше и больше.

Сначала Мартин только отдыхал и ничего не делал. Он много спал, много думал, вообще жил как человек, постепенно приходящий в себя после сильного потрясения. Но вот постепенно у него появился интерес к газете, которую последние недели он только лениво пробегал глазами, — и это послужило первым признаком пробуждения. Потом он начал снова читать, сначала стихи и беллетристику, но прошло еще несколько дней, и он с головой погрузился в давно забытого Фиска. Его изумительное здоровье помогло ему восстановить утраченную было жизненную энергию, и он вновь обрел весь свой юношеский пыл и задор.

Руфь была явно огорчена, когда Мартин сообщил ей, что отправится в плавание, как только вполне отдохнет.

— Зачем? — спросила она.

— Деньги нужны, — отвечал он, — мне нужны деньги для новой атаки на издателей. Деньги и выдержка — лучшее оружие в этой борьбе.

— Но если вам нужны только деньги, почему же вы не остались в прачечной?

— Потому что в прачечной я превращаюсь в животное. Когда так работаешь, недолго и спиться.

Она посмотрела на него с ужасом.

— Вы хотите сказать… — начала она.

Мартин мог бы легко уклониться от ответа, но его натура не терпела лжи, да к тому же ему вспомнилось давнее решение всегда говорить правду, к чему бы это ни вело.

— Да, — отвечал он, — несколько раз случалось. Руфь вздрогнула и отодвинулась от него.

— Ни с кем из моих знакомых этого не случается.

— Вероятно, никто из них не работал в прачечной «Горячих Ключей», — возразил он с горьким смехом. — Труд — дело хорошее, он даже полезен человеку — это говорят проповедники; и, видит бог, я никогда не боялся труда. Но все хорошо в меру. А в прачечной этой меры не было. Потому-то я и решил отправиться в плавание. Это будет мой последний рейс. А вернувшись, я сумею пробиться на страницы журналов. Я уверен в этом.

Руфь молчала, грустная и недовольная, и Мартин чувствовал, что ей не понять того, что он пережил.

— Когда-нибудь я опишу все это в книге, которая будет называться «Унижение труда», или «Психология пьянства в рабочем классе», или что-нибудь в этом роде.

Никогда еще, если не считать первого дня знакомства, они не были так далеки друг от друга. Его откровенная исповедь, за которой таился дух возмущения, оттолкнула Руфь. Но самое это отдаление поразило ее куда больше, чем причина, его вызвавшая. Оно показало, как близки они стали друг другу, и ей захотелось еще большей близости. Кроме того, ей было жаль Мартина, и в душе ее возникали наивные мечты об его исправлении. Она хотела спасти этого юношу, сбившегося с дороги, спасти от окружающей среды, спасти от него самого, хотя бы против его воли. Ей

Источник

Пословицы о житейской мудрости

Испытанное кислое молоко лучше неиспытанного свежего масла.

К чужому поспеши в беде помочь, а на пир к нему не торопись.

Каждый, кто ест царские орехи, должен воевать за царя.

Как ни лепи песок, он все рассыпается.

Камень, брошенный в реку, пригодится, чтобы на него поставить ногу.

Ключ подбирают к замку, а не замок к ключу.

Когда разбивается волна — нагни голову.

Колотись, бейся, да все надейся.

Красота не нуждается в украшениях.

Кто горечи пережил, тому не грех и сладкого отведать.

Кто щедр, тому не нужно быть храбрым.

Легкий путь редко бывает правильным.

Лишь после того как разойдутся темные тучи, видно голубое небо.

Лучше быть бродягой, чем вьючным животным.

Лучше выслушать упреки друзей, чем потерять последних.

Лучше избавиться от одной неприятности, чем радоваться небольшой выгоде.

Лучше немного силы, чем много права.

Лучше подражать, чем завидовать.

Лучше рискнуть оправдать виновного, чем осудить невинного.

Лучше свое отдать, нежели чужое взять.

Лучше сыпать жемчуг в океан, чем скряге недостойному в карман.

Лучше уж гнет кошки, чем справедливость мышей.

Лучше хорошее оружие, чем плохой Спутник.

Лучшим каждому кажется то, к чему он имеет охоту.

Люби пар, люби и угар.

Мертвый не без гроба, живой не без кельи7.

На вашу яму не напасешься хламу.

На огонь дуют, чтобы его разжечь, а не для того, чтобы обжечься.

Найти — не украсть.

Настойчивость через скалы проходит.

Не бойся медлить, бойся остановиться.

Не бойся начала, а берегися конца!

Не бойся пасти тигра, не страшись чешуи дракона.

Не верь тишине морской. Тихо море, поколе на берегу стоишь.

Не верь улыбке врага.

Не все уди, что клюет.

Не всякую думу на людях думать.

Не выбирай в дождь коня, а в праздник жену: каждая лошадь в дождь блестит, и каждая девушка, разодетая к празднику, кажется красавицей.

Источник

Adblock
detector