Как называются люди которые дрессируют птиц

Как называются эти люди?

Нормальные люди далекие от бёрдвочинга и от, прости господи — орнитологии, всех нынешних новомодных, извиняюсь за выражение — бёрдвочеров и орнитологов, за глаза называют более просто и понятно: Птичники!

Примерно также в свое время называли и ценителей птичьего пения (которые внутри собственного круга подразделялись на канареешников, овсяночников, соловьятников и пр.). И птицеловов (под которыми подразумевались те же любители клеточного содержания диких певчих птиц, но занимавшиеся еще и их отловом). Отдельной статьей шли голубятники или — как они сами себя важно величали — голубеводы.

По сравнению с ушедшим в прошлое и бывшим действительно массовым интересом к певчим птицам, современные российские «орнитологи» и «бёрдвочеры» — ничто! Сколько, например, сегодня в полутораста миллионной стране бёрдвочеров? По большому счету, навскидку чуть больше пары десятков из которых половина не россияне. Плюс, несколько сотен сочувствующих. Видно, что слово бердвочер в России не приживается или приживается с трудом, через силу, термин навязывается людям. Я, например, даже не исключаю, что уже само сово — «бёрдвочер» — пополнению рядов бердвочеров в России не сишком способствует.

Поэтому ИМХО полезно не изобретать велосипед, а называть новомодных любителей птиц так, как их в России называли спокон веков (и за глаза называют и сейчас) — «»Птичник» (или любитель птиц — как кому больше нравится). А людей которые любят за птицами наблюдать, защищать их или подкармливать — «Птицелюбы» (или все те же любители птиц — опять же, кому как нравится. Полагаю, что долго разъяснять нормальным людям, живущим в России смысл понятия «Птичник», «Птицелюб» или «Любитель птиц», долго не придется. В отличие от новомодных «спортивных орнитологов» или «бёрдеров». И, кстати, ни один любитель птиц на Руси на слово «птичник», никогда не обижался, поскольку им и был.

Но как в таком случае, называть поход за птичками? По идее, его следует называть так, как его называют сами любители (но я что-то не слышал что бы спортивные орнитологи предлагали друг другу выйи в поле «побёрдеть», хотя, конечно, могу и ошибаться и свое увлечение они называют именно так). Фотоохотники, например, специализирующиеся на мелких и малопугливых птичек, с легкой руки В.Тяхта, отправляются «птичковать». Со стороны звучит несколько фамильярно, но не обидно и, главное, всем понятно. Ну а если люди, оправившись в лесопарк птичковать, берут с собой еще и фотокамеры, значит собираются птичек фотографировать. Недоуменных вопросов по этому поводу тоже ни у кого не возникает.

Источник



Кто такой орнитолог

Здравствуйте, уважаемые читатели блога KtoNaNovenkogo.ru. В мире существует огромное количество профессий, и мы не всегда знаем, чем занимаются люди, выбравшие некоторые из них.

Поэтому сегодня немного расширим свой кругозор и поговорим о том, кто такие орнитологи.

Фотограф снимает птиц в лесу

Чем занимается орнитолог

В переводе с древнегреческого «орнитология» означает «учение о птицах». Следовательно, человек, изучающий птиц, называется орнитологом.

Данное направление является одной из специализаций биологии и зоологии.

Орнитолог занимается исследованием:

  1. развития зародышей птиц (эмбриологией);
  2. внешнего и внутреннего строения организма пернатых (морфологией);
  3. физиологических функций (физиологией);
  4. взаимодействия птиц с другими видами живых организмов и средой обитания (экологией);
  5. классификации отряда пернатых (систематикой);
  6. закономерностями географического распространения на территории планеты.

Специальность орнитолога очень важна для науки и для сохранения редких популяций птиц. Заниматься изучением пернатых могут не только люди с профессиональным образованием, но и добровольцы-любители, которые по велению души наблюдают за птицами, а также способствуют их сохранению.

Методы исследований в орнитологии

Основной метод изучения жизни семейства пернатых – наблюдение. Для того, чтобы идентифицировать исследуемых особей, применяют метод кольцевания (мечения).

Он заключается в том, что на лапку дикой птицы надевают кольцо, на котором указан номер, а затем ее отпускают и она продолжает жить своей обычной жизнью. При отлове окольцованной особи орнитолог считывает код, записанный на метке, и узнает: где и когда данный представитель пернатых был окольцован.

Птичка с установленным на лапке кольцом

Такой метод позволяет:

  1. отследить пути миграции (перемещения) и ее сроки;
  2. определить численность популяции;
  3. узнать продолжительность жизни.

Очевидно, что выполнять такую объемную работу в одиночку или в отдельно взятом государстве невозможно. Поэтому для проведения полноценных исследований в 1963 году была создана специальная международная структура – EURING (Европейский Союз Кольцевания Птиц). Ее целью стала организация и стандартизация кольцевания пернатых в международном масштабе.

Метки, наносимые на кольца, представляют собой унифицированные коды, занесенные в единый банк данных. Это позволяет ученым из разных стран получать большой объем информации о каждой окольцованной особи и, следовательно, о ее сородичах.

Но наблюдение – это еще не все. После сбора информации орнитологи анализируют входные данные и систематизируют их. Проведенная работа позволяет сделать множество выводов о численности, особенностях, распространении и поведении популяции.

Где получить специальность орнитолога и где работать

Как уже говорилось, наблюдать за птицами можно и без специального образования. Но тем, кто хочет посвятить этому делу всю свою жизнь, все же следует получить высшее профильное образование. Это можно сделать на биологических факультетах в следующих ВУЗах:

  1. университет им. Тимирязева (Москва);
  2. МГУ (Москва);
  3. Санкт-Петербургский государственный университет;
  4. Кубанский государственный университет (Краснодар);
  5. Казанский федеральный университет.

Фотосъемка птиц

Орнитологи-профессионалы, как правило, трудоустраиваются в таких учреждениях:

  1. научно-исследовательских институтах. Здесь проводится научная работа, выдвигаются инициативы по сохранению исчезающих видов;
  2. орнитологических станциях. В таких структурах ученые изучают популяции птиц в конкретных регионах, выполняют практическую работу по охране, а также по реабилитации и разведению диких особей с последующим возвратом в прежние места обитания;
  3. образовательных организациях на преподавательских должностях по соответствующей специализации.

Следует отметить, что размер заработной платы специалистов данного профиля оставляет желать лучшего. Поэтому без любви к своей будущей профессии задумываться о получении специальности орнитолога не стоит. Это работа для подвижников, для которых изучение птиц важнее материальных благ.

Источник

Как называются люди которые дрессируют птиц

В Москве на самом деле обитают не только воробьи, голуби и вороны, но даже соколы. Научные группы специально следят за птицами и считают их, чтобы выяснить, как меняются популяции. Им часто помогают обычные горожане, которые любят наблюдать за птицами. Strelka Mag поговорил с тремя такими бёрдвотчерами о первых находках, необычных открытиях и том, как птицы изменили их отношение к городу.

Александр Борзенко

Заместитель главного редактора Arzamas, автор телеграм-канала о бёрдвотчинге « Северный глупыш »

Птицами я заинтересовался ещё в детстве: как и многие дети, я любил читать книжки про животных, рассматривать красивые пёрышки и очень радовался, если мы находили чьё-нибудь гнездо. Сейчас с ужасом понимаю, что, наверное, мы мешали птицам выводить потомство и неправильно себя вели, хоть и действовали из лучших побуждений.

Второй этап — уже серьёзный — начался намного позже, в 2016 году, когда я переехал с семьёй в Ригу. Первым заинтересовался птицами мой сын Тиша, ему было тогда лет шесть-семь. Я хотел поддержать его интерес и просто стал гуглить, что есть в Риге для тех, кто хочет узнать больше о птицах. Наткнулся на латвийское орнитологическое общество и вступил в него. Нас подписали на журнал про птиц, который бесплатно приходил в почтовый ящик раз в квартал. Кроме этого, мы стали ходить на экскурсии, которые оказались удивительными. Например, ездили на велосипедах в Юрмалу искать удодов. Меня впечатлило, как Андрис, наш экскурсовод, с которым я потом подружился, определяет птиц по голосам. Мы думали, что нам хорошо знакомы эти места, но не знали, что вокруг так много всего удивительно живого. И что по голосу можно определить иногда не только вид, но даже возраст птицы. В тот день мы не нашли удодов, но встретили 45 видов других птиц. Это меня совершенно потрясло. С тех пор мы стали ходить на эти экскурсии и всё больше включаться в работу орнитологического общества.

Фото из личного архива Александра

Первое время редкие виды птиц мы с сыном замечали только с подсказки кого-то более опытного. Но однажды поехали на прогулку одни и нашли сразу два новых для себя вида. На языке бёрдвотчеров это называется «лайфер» — птица, которую ты видишь в первый раз в жизни. Это считается важным событием, с лайфером принято поздравлять. Тогда лайферы случались почти каждую прогулку, потому что у нас было мало опыта. Но тот раз был особенным. Первой птицей, которую мы встретили, была оляпка. Это совершенно удивительная птица размером примерно с дрозда. Ещё она обладает суперсилой — умеет плавать и бегать под водой, чтобы искать там себе пищу. Оляпка живёт на быстрых речках и ручьях, бегает между камушками на мелководье и кормится со дна. Это ужасно красивая птица — и мы сами её нашли! Оказалось, что в том месте её вообще мало кто видел. А потом мы встретили там зимородка. Все, кто не знает, кто такой зимородок, наберите в YouTube «king fisher hunting» и поймёте, насколько необычна эта околоводная птица. Безумно красивая, каких-то совершенно нездешних тропических цветов, которые выделяются на фоне снега.

Примерно через год Тиша увлёкся чем-то другим, как это часто бывает с детьми. А я, наоборот, сильно втянулся, стал участвовать в волонтёрских проектах орнитологического общества и даже окончил бесплатный курс по определению видов птиц. Так прошло несколько лет, и наблюдение за птицами плотно вошло в мою жизнь.

Оляпка. Фото: wiki.commons

Вернувшись в Москву, я с радостью обнаружил, что и здесь есть группы людей, которые наблюдают за птицами, например при Зоологическом музее МГУ. Кроме того, существуют прекрасные проекты « Атлас гнездящихся видов Москвы » и « Атлас гнездящихся видов Московской области », в которых я участвую.

Территория Московской области делится на квадраты 10 на 10 километров, и за каждым закрепляются кураторы, которые исследуют птиц, гнездящихся в этом месте. Есть стереотипные представления о том, какие птицы живут в Москве и Подмосковье, но они слабо отражают реальность. Многие думают, что в городе вроде Москвы есть только воробьи, вороны, голуби и максимум синицы. На самом деле в Москве огромное количество видов — порядка 200–250, нужно просто уметь их находить. Кроме того, в современном мире при больших темпах строительства популяции птиц быстро сменяются. Пять лет назад на определённом квадрате могли жить одни птички, а теперь они оттуда пропали из-за вырубок или строек, но их нишу заняли другие. За этим важно и интересно следить. К сожалению, нам не хватает кураторов, потому что в Москве оказалось не так много квалифицированных волонтёров.

Зимородок обыкновенный. Фото: depositphotos ​

Строительство часто разрушает целые колонии птиц. Так случилось, например, с Братеевской поймой. Раньше в этом месте жила колония озёрных чаек. Эта птица — нередкая в Москве, её легко встретить летом и весной. Но гнездящаяся колония — нетипичное явление для города. Озёрным чайкам не так легко найти в городе место, чтобы ни кошки не съели, ни лисицы, ни люди не беспокоили, чтобы был подходящий биотоп. В 2019 году в Братеевскую пойму приехали грузовики и засыпали всё песком, прямо поверх кладок с яйцами. А для того, чтобы восстановить колонию озёрных чаек, нужно потратить не один год, много усилий, и, скорее всего, всё равно ничего не получится. То, что места вроде Братеевской поймы не охраняются должным образом, — это безумие.

Бёрдвотчинг радикально повлиял на моё восприятие города. Если я прохожу мимо какой-нибудь сталинской высотки вроде МИДа или дома на Котельнической набережной, я всегда смотрю, нет ли наверху соколов-сапсанов. Они считают, что высотки — это горы, и давно и регулярно там гнездятся. Это самая быстрая птица в мире. А в Главном ботаническом саду можно найти воробьиного сычика — самую маленькую сову в Евразии.

Теперь, когда я умею различать некоторых птиц по голосам, я стал по-другому слышать и сам город. Мне всегда интересно смотреть вокруг, когда я куда-то иду. И нравится отмечать птиц: есть базы вроде ru-birds.ru с удобным приложением. Ты просто видишь птицу, определяешь вид и регистрируешься в базе. Так ты делаешь полезное дело — пополняешь базу знаний о том, какие птицы и где живут. Ещё там можно посмотреть чужие наблюдения. Я веду такие чек-листы из разных точек. Например, отмечаю, каких птиц встретил в своём дворе или у редакции, расположенной в центре Москвы.

Пожалуй, самый необычный вид я встретил именно там, рядом с Пушкинским музеем. В нашем офисе есть балкончик, с которого я за пару лет зарегистрировал 24 вида птиц. Это не так много. Зато среди них была ушастая сова. Она прилетела как-то в октябре, причём под самый Хэллоуин, а потом ещё раз, на следующий день. Кроме этого, каждый год там встречаются соколы — чеглоки. Если бы пять лет назад мне кто-то сказал, что около Пушкинского музея гнездится сокол-чеглок, а рядом с МИДом — соколы-сапсаны, я был бы в полном шоке.

Надежда Кияткина

Руководитель контент-агентства Ornament Media, координатор учётов соловьёв на природных территориях программы «Птицы Москвы и Подмосковья» при Зоомузее МГУ, координатор проекта «Заповедный луг»

Когда я поступила на биофак МГУ, мне предстояло выбрать тему для магистерской диссертации. По условиям программы, она обязательно должна была быть связана с оценкой экономического эффекта, а мне очень хотелось изучать животных. Так как уехать из города куда-то далеко не было возможности, я поняла, что нужно искать тему о животных в городе. А один из самых интересных и заметных объектов в городе — это птицы. Так я познакомилась с моим будущим научным руководителем Ксенией Всеволодовной Авиловой, известным орнитологом, преподавателем биофака МГУ и защитником природы. Она 30 лет организует и проводит учёты водоплавающих в Москве. Вместе с ней и другими преподавателями программы мы нашли актуальную тему для изучения: на базе ретроспективных данных учёта соловьёв в Москве (проводятся Союзом охраны птиц в Москве с 2000 года в рамках программы «Соловьиные вечера») оценить влияние современного благоустройства в парках на численность соловьёв и других птиц, схожих с ними по месту обитания.

Мне предстояло два сезона следить за соловьями, записывать наблюдения и отмечать участки, где они встречаются. Всего в исследование вошло более 2,5 тысячи гектаров парковых территорий Москвы. Мы узнали, что численность соловьёв в столице из-за благоустройства сократилась на треть за последние десять лет. Мы также описали самые комфортные участки для соловьёв и сделали рекомендации по более щадящим вариантам благоустройства в парках. Мечтаю, что когда-нибудь при таких работах будут брать в расчёт не только интересы людей.

Соловей в городском парке. Фото: Саша Панченко / depositphotos ​

С тех пор я не бросаю наблюдения за птицами, считаю соловьёв каждый год, расширяю количество парков для исследования, привлекаю других орнитологов и волонтёров. Кроме этого, я стараюсь помогать и в других подсчётах птиц, которые проводятся в Москве и Московской области: зимние и летние учёты водоплавающих, учёты птиц для Атласа Зоомузея МГУ по гнездящимся птицам в рамках их программы «Птицы Москвы и Подмосковья». Это, кстати, может делать каждый.

Одно из самых запоминающихся моих наблюдений случилось на одной из съёмных дач. Тем летом я как раз заканчивала биофак и уже неплохо разбиралась в голосах птиц. И вот однажды мы сидели с мужем у мангала с шашлыками, и я как подскочила и закричала: «Это зарянка, это её сигнал тревоги!» Муж с тех пор мне часто вспоминает эту фразу и даже иногда называет меня зарянкой, когда я тревожусь. Я не ошиблась. Мы пошли на голос и прямо на нашем участке, в 20 метрах от мангала, была борьба не на жизнь, а на смерть. Зарянки там свили гнездо и вывели птенцов, а в него залез ёж и прямо на наших глазах схватил одного из них и жевал. Мы не стали вмешиваться, тут природа уже всё решила. Но такие ситуации — интересная дилемма для человека. Ведь мы считаем, что всегда можем решать, что лучше и кто прав. Для полноты картины добавлю, что буквально накануне к нам на участок забегал ежонок — вероятно, сын того самого ежа, которому хотелось есть.

Я веду свои наблюдения в онлайн-базе ru-birds. Есть и мобильное приложение. Не могу сказать, что птицы, которых я замечаю, — редкие и необычные для Москвы, но если бы я не увлекалась бёрдвотчингом, то никогда бы их не заметила. Я была в совершенном восторге, когда на лугу возле своего дома в Академическом районе увидела двух щеглов, собирающих корм на высоких травинках. Это яркие птицы, с красивым полётом. С недавних пор они для меня — такой же маркер весны, как соловей.

Зарянка. Фото: wiki.commons

Я перестала воспринимать стриженые газоны как элемент города, потому что теперь знаю, что это сокращает кормовую базу для птиц, вредит бабочкам и пчёлам, беспокоит птенцов в гнездовой сезон. Мне часто присылают информацию о соловьях и однажды прислали фото состриженного триммером гнезда вместе с птенцами. Люди часто думают, что вся жизнь птиц проходит на дереве. Но многие из них строят гнёзда на земле, в том числе соловей. Поэтому высокая трава и даже крапива для таких птиц необходимы. Стриженый газон — один из самых вредных для птиц факторов в Москве.

Кроме того, варварски вредит природе и благоустройство последних десяти лет. Из-за него популяция соловьёв в московских парках сократилась на треть . В Лефортово соловей вернулся только в 2020 году, во время карантина. Кому нужна безумная подсветка Воробьёвых гор? Даже я там гулять не могу в такой иллюминации, что уж говорить о ночных животных, да и о дневных тоже, которым нужен отдых. Иллюминация вызывает у птиц сбои в гормональной системе, дезориентирует их во время ночных перелётов. При благоустройстве каждого уголка в любом парке зачастую совсем не берут в расчёт животных, занесённых в Красную книгу. Современное благоустройство должно рождаться в диалоге архитекторов, ландшафтных архитекторов, биологов и жителей. На примере одного из моих проектов « Заповедный луг » знаю, что это сложно, но возможно. Иначе лет через пять в Москве не смогут жить не только дикие животные, но и сам человек.

Анастасия Синицына

Продюсер культурных проектов, автор телеграм-канала « итогдалие », начинающий бёрдвотчер

Бёрдвотчинг мне буквально подарил мой молодой человек. На прошлый день рождения он рано утром вывез меня в парк «Покровское-Стрешнево», а перед этим торжественно вручил бинокль, путеводитель «Птицы России» и стеклянную дизайнерскую кормушку.

С тех пор птицы плотно вошли в мою жизнь: каждый день по часу я наблюдала за большими синицами и лазоревками, прилетавшими к моей кормушке на Смоленском бульваре. А однажды на кондиционере, куда я тоже иногда рассыпала корм, увидела большого пёстрого дятла. Сам по себе этот вид часто встречается в городе, но я не ожидала увидеть его на шумном Садовом кольце. Я начала записывать его на видео, комментируя, и фраза «Серёж, это дятел!» стала нашим внутренним мемом в отношениях.

Я заняла «птичьей» повесткой часть своего инфопространства. Сходила на встречу общества «Птицы Москвы и Подмосковья» при Зоологическом музее МГУ, прочитала электронные выпуски журнала «Московка». Листание Facebook стало более радостным, потому что первыми в ленте появляются посты группы «Птицы России» — люди каждый день выставляют фотографии и видео своих необычных находок и встреч. Есть ещё замечательная группа «Млекопитающие России», там недавно выкладывали видео с ондатрой в Тушине, которое меня поразило.

Начав наблюдать за птицами и замечать их везде, я будто стала менее одинокой. Это прозвучит странно, но голубя, подлетающего к окну, я воспринимаю как некое событие и микровстречу. Я чётко чувствую, как переключается моё внимание в этот момент. Такие наблюдения медитативны и, мне кажется, полезны. В наше время, к сожалению, приходится буквально заставлять себя отрываться от экрана, а в минуты отдыха — не смотреть машинально в телефон.

Бёрдвотчинг сильно повлиял на мою экологическую осознанность. Я больше не воспринимаю город как пространство, созданное исключительно для людей. Город — это такая же экосистема, состоящая из разных взаимозависимых организмов, и мы должны заботиться и помнить о них всех.

Недавно в новостях писали про исследование немецких учёных, установивших, что разнообразие птиц в городе влияет на наш уровень счастья. Субъективно мне кажется, что это далеко не первый пример нашей врождённой биофилии. Биоразнообразие для нас куда более органично, чем каменный мешок. «Мою улицу» критиковали за то, что ремонтные работы изгнали из центра Москвы всех воробьёв. В одном из выпусков «Московки» была про это статья. Жителям удалось вернуть птиц — правда, не сразу и даже не за один год. Но эта история поучительна как ещё один пример того, сколько всего нужно учитывать архитектору и градостроителю.

Я очень хочу съездить на биостанцию на экскурсию от Birdwatching Moscow, это будет безумно увлекательное приключение. Мы с молодым человеком пока управлялись сами: никуда специально не выезжали, за птицами наблюдали в городе и в бинокль на даче. Вот так этим летом в бинокль с дачного крыльца я разглядела щегла, покачивающегося на одуванчике.

Ещё одно желание — поучаствовать в ежегодном подсчёте птиц на каком-нибудь участке Москвы и Подмосковью. Но это занятие требует квалифицированного наблюдения и внимательности. Если мониторинг ежегодный, то нужно всегда ходить одним и тем же маршрутом, тщательно фиксируя встреченные виды и количество особей в «маршрутный лист». Суть в том, чтобы все наблюдатели вышли одновременно в разных частях выбранной территории, каждый по своему участку, чтобы можно было увидеть более-менее полноценную картину.

Бывают люди, которым важно именно количество видов, бёрдвотчинг для них превращается в какую-то внутреннюю гонку или разновидность Pokemon Go. Прошлой осенью мы расслабленно гуляли с биноклем по берклийским холмам и, уже возвращаясь, заметили на дереве сову. К нам подошёл американец, спросил: «Are you birders?», сообщил, сколько видов увидел за сегодня, и при нас добавил какую-то редкую птицу у себя в приложении. Не могу объяснить, но в этом стремительном и квантифицированном сообщении было что-то комичное. Мне не очень близок подход, когда бёрдвотчинг превращается в гонку за количеством видов. Конечно, здорово видеть разных и редких птичек, но я радуюсь и каждой синице и поползню, которые прилетают к нам на балкон.

Источник

Кто такие бёрдвотчеры и как они считают птиц в городах

В Москве на самом деле обитают не только воробьи, голуби и вороны, но даже соколы. Научные группы специально следят за птицами и считают их, чтобы выяснить, как меняются популяции. Им часто помогают обычные горожане, которые любят наблюдать за птицами. Strelka Mag поговорил с тремя такими бёрдвотчерами о первых находках, необычных открытиях и том, как птицы изменили их отношение к городу.

Александр Борзенко

Заместитель главного редактора Arzamas, автор телеграм-канала о бёрдвотчинге « Северный глупыш »

Птицами я заинтересовался ещё в детстве: как и многие дети, я любил читать книжки про животных, рассматривать красивые пёрышки и очень радовался, если мы находили чьё-нибудь гнездо. Сейчас с ужасом понимаю, что, наверное, мы мешали птицам выводить потомство и неправильно себя вели, хоть и действовали из лучших побуждений.

Второй этап — уже серьёзный — начался намного позже, в 2016 году, когда я переехал с семьёй в Ригу. Первым заинтересовался птицами мой сын Тиша, ему было тогда лет шесть-семь. Я хотел поддержать его интерес и просто стал гуглить, что есть в Риге для тех, кто хочет узнать больше о птицах. Наткнулся на латвийское орнитологическое общество и вступил в него. Нас подписали на журнал про птиц, который бесплатно приходил в почтовый ящик раз в квартал. Кроме этого, мы стали ходить на экскурсии, которые оказались удивительными. Например, ездили на велосипедах в Юрмалу искать удодов. Меня впечатлило, как Андрис, наш экскурсовод, с которым я потом подружился, определяет птиц по голосам. Мы думали, что нам хорошо знакомы эти места, но не знали, что вокруг так много всего удивительно живого. И что по голосу можно определить иногда не только вид, но даже возраст птицы. В тот день мы не нашли удодов, но встретили 45 видов других птиц. Это меня совершенно потрясло. С тех пор мы стали ходить на эти экскурсии и всё больше включаться в работу орнитологического общества.

Фото из личного архива Александра

Первое время редкие виды птиц мы с сыном замечали только с подсказки кого-то более опытного. Но однажды поехали на прогулку одни и нашли сразу два новых для себя вида. На языке бёрдвотчеров это называется «лайфер» — птица, которую ты видишь в первый раз в жизни. Это считается важным событием, с лайфером принято поздравлять. Тогда лайферы случались почти каждую прогулку, потому что у нас было мало опыта. Но тот раз был особенным. Первой птицей, которую мы встретили, была оляпка. Это совершенно удивительная птица размером примерно с дрозда. Ещё она обладает суперсилой — умеет плавать и бегать под водой, чтобы искать там себе пищу. Оляпка живёт на быстрых речках и ручьях, бегает между камушками на мелководье и кормится со дна. Это ужасно красивая птица — и мы сами её нашли! Оказалось, что в том месте её вообще мало кто видел. А потом мы встретили там зимородка. Все, кто не знает, кто такой зимородок, наберите в YouTube «king fisher hunting» и поймёте, насколько необычна эта околоводная птица. Безумно красивая, каких-то совершенно нездешних тропических цветов, которые выделяются на фоне снега.

Примерно через год Тиша увлёкся чем-то другим, как это часто бывает с детьми. А я, наоборот, сильно втянулся, стал участвовать в волонтёрских проектах орнитологического общества и даже окончил бесплатный курс по определению видов птиц. Так прошло несколько лет, и наблюдение за птицами плотно вошло в мою жизнь.

Оляпка. Фото: wiki.commons

Вернувшись в Москву, я с радостью обнаружил, что и здесь есть группы людей, которые наблюдают за птицами, например при Зоологическом музее МГУ. Кроме того, существуют прекрасные проекты « Атлас гнездящихся видов Москвы » и « Атлас гнездящихся видов Московской области », в которых я участвую.

Территория Московской области делится на квадраты 10 на 10 километров, и за каждым закрепляются кураторы, которые исследуют птиц, гнездящихся в этом месте. Есть стереотипные представления о том, какие птицы живут в Москве и Подмосковье, но они слабо отражают реальность. Многие думают, что в городе вроде Москвы есть только воробьи, вороны, голуби и максимум синицы. На самом деле в Москве огромное количество видов — порядка 200–250, нужно просто уметь их находить. Кроме того, в современном мире при больших темпах строительства популяции птиц быстро сменяются. Пять лет назад на определённом квадрате могли жить одни птички, а теперь они оттуда пропали из-за вырубок или строек, но их нишу заняли другие. За этим важно и интересно следить. К сожалению, нам не хватает кураторов, потому что в Москве оказалось не так много квалифицированных волонтёров.

Зимородок обыкновенный. Фото: depositphotos ​

Строительство часто разрушает целые колонии птиц. Так случилось, например, с Братеевской поймой. Раньше в этом месте жила колония озёрных чаек. Эта птица — нередкая в Москве, её легко встретить летом и весной. Но гнездящаяся колония — нетипичное явление для города. Озёрным чайкам не так легко найти в городе место, чтобы ни кошки не съели, ни лисицы, ни люди не беспокоили, чтобы был подходящий биотоп. В 2019 году в Братеевскую пойму приехали грузовики и засыпали всё песком, прямо поверх кладок с яйцами. А для того, чтобы восстановить колонию озёрных чаек, нужно потратить не один год, много усилий, и, скорее всего, всё равно ничего не получится. То, что места вроде Братеевской поймы не охраняются должным образом, — это безумие.

Бёрдвотчинг радикально повлиял на моё восприятие города. Если я прохожу мимо какой-нибудь сталинской высотки вроде МИДа или дома на Котельнической набережной, я всегда смотрю, нет ли наверху соколов-сапсанов. Они считают, что высотки — это горы, и давно и регулярно там гнездятся. Это самая быстрая птица в мире. А в Главном ботаническом саду можно найти воробьиного сычика — самую маленькую сову в Евразии.

Теперь, когда я умею различать некоторых птиц по голосам, я стал по-другому слышать и сам город. Мне всегда интересно смотреть вокруг, когда я куда-то иду. И нравится отмечать птиц: есть базы вроде ru-birds.ru с удобным приложением. Ты просто видишь птицу, определяешь вид и регистрируешься в базе. Так ты делаешь полезное дело — пополняешь базу знаний о том, какие птицы и где живут. Ещё там можно посмотреть чужие наблюдения. Я веду такие чек-листы из разных точек. Например, отмечаю, каких птиц встретил в своём дворе или у редакции, расположенной в центре Москвы.

Пожалуй, самый необычный вид я встретил именно там, рядом с Пушкинским музеем. В нашем офисе есть балкончик, с которого я за пару лет зарегистрировал 24 вида птиц. Это не так много. Зато среди них была ушастая сова. Она прилетела как-то в октябре, причём под самый Хэллоуин, а потом ещё раз, на следующий день. Кроме этого, каждый год там встречаются соколы — чеглоки. Если бы пять лет назад мне кто-то сказал, что около Пушкинского музея гнездится сокол-чеглок, а рядом с МИДом — соколы-сапсаны, я был бы в полном шоке.

Надежда Кияткина

Руководитель контент-агентства Ornament Media, координатор учётов соловьёв на природных территориях программы «Птицы Москвы и Подмосковья» при Зоомузее МГУ, координатор проекта «Заповедный луг»

Когда я поступила на биофак МГУ, мне предстояло выбрать тему для магистерской диссертации. По условиям программы, она обязательно должна была быть связана с оценкой экономического эффекта, а мне очень хотелось изучать животных. Так как уехать из города куда-то далеко не было возможности, я поняла, что нужно искать тему о животных в городе. А один из самых интересных и заметных объектов в городе — это птицы. Так я познакомилась с моим будущим научным руководителем Ксенией Всеволодовной Авиловой, известным орнитологом, преподавателем биофака МГУ и защитником природы. Она 30 лет организует и проводит учёты водоплавающих в Москве. Вместе с ней и другими преподавателями программы мы нашли актуальную тему для изучения: на базе ретроспективных данных учёта соловьёв в Москве (проводятся Союзом охраны птиц в Москве с 2000 года в рамках программы «Соловьиные вечера») оценить влияние современного благоустройства в парках на численность соловьёв и других птиц, схожих с ними по месту обитания.

Мне предстояло два сезона следить за соловьями, записывать наблюдения и отмечать участки, где они встречаются. Всего в исследование вошло более 2,5 тысячи гектаров парковых территорий Москвы. Мы узнали, что численность соловьёв в столице из-за благоустройства сократилась на треть за последние десять лет. Мы также описали самые комфортные участки для соловьёв и сделали рекомендации по более щадящим вариантам благоустройства в парках. Мечтаю, что когда-нибудь при таких работах будут брать в расчёт не только интересы людей.

Соловей в городском парке. Фото: Саша Панченко / depositphotos ​

С тех пор я не бросаю наблюдения за птицами, считаю соловьёв каждый год, расширяю количество парков для исследования, привлекаю других орнитологов и волонтёров. Кроме этого, я стараюсь помогать и в других подсчётах птиц, которые проводятся в Москве и Московской области: зимние и летние учёты водоплавающих, учёты птиц для Атласа Зоомузея МГУ по гнездящимся птицам в рамках их программы «Птицы Москвы и Подмосковья». Это, кстати, может делать каждый.

Одно из самых запоминающихся моих наблюдений случилось на одной из съёмных дач. Тем летом я как раз заканчивала биофак и уже неплохо разбиралась в голосах птиц. И вот однажды мы сидели с мужем у мангала с шашлыками, и я как подскочила и закричала: «Это зарянка, это её сигнал тревоги!» Муж с тех пор мне часто вспоминает эту фразу и даже иногда называет меня зарянкой, когда я тревожусь. Я не ошиблась. Мы пошли на голос и прямо на нашем участке, в 20 метрах от мангала, была борьба не на жизнь, а на смерть. Зарянки там свили гнездо и вывели птенцов, а в него залез ёж и прямо на наших глазах схватил одного из них и жевал. Мы не стали вмешиваться, тут природа уже всё решила. Но такие ситуации — интересная дилемма для человека. Ведь мы считаем, что всегда можем решать, что лучше и кто прав. Для полноты картины добавлю, что буквально накануне к нам на участок забегал ежонок — вероятно, сын того самого ежа, которому хотелось есть.

Я веду свои наблюдения в онлайн-базе ru-birds. Есть и мобильное приложение. Не могу сказать, что птицы, которых я замечаю, — редкие и необычные для Москвы, но если бы я не увлекалась бёрдвотчингом, то никогда бы их не заметила. Я была в совершенном восторге, когда на лугу возле своего дома в Академическом районе увидела двух щеглов, собирающих корм на высоких травинках. Это яркие птицы, с красивым полётом. С недавних пор они для меня — такой же маркер весны, как соловей.

Зарянка. Фото: wiki.commons

Я перестала воспринимать стриженые газоны как элемент города, потому что теперь знаю, что это сокращает кормовую базу для птиц, вредит бабочкам и пчёлам, беспокоит птенцов в гнездовой сезон. Мне часто присылают информацию о соловьях и однажды прислали фото состриженного триммером гнезда вместе с птенцами. Люди часто думают, что вся жизнь птиц проходит на дереве. Но многие из них строят гнёзда на земле, в том числе соловей. Поэтому высокая трава и даже крапива для таких птиц необходимы. Стриженый газон — один из самых вредных для птиц факторов в Москве.

Кроме того, варварски вредит природе и благоустройство последних десяти лет. Из-за него популяция соловьёв в московских парках сократилась на треть . В Лефортово соловей вернулся только в 2020 году, во время карантина. Кому нужна безумная подсветка Воробьёвых гор? Даже я там гулять не могу в такой иллюминации, что уж говорить о ночных животных, да и о дневных тоже, которым нужен отдых. Иллюминация вызывает у птиц сбои в гормональной системе, дезориентирует их во время ночных перелётов. При благоустройстве каждого уголка в любом парке зачастую совсем не берут в расчёт животных, занесённых в Красную книгу. Современное благоустройство должно рождаться в диалоге архитекторов, ландшафтных архитекторов, биологов и жителей. На примере одного из моих проектов « Заповедный луг » знаю, что это сложно, но возможно. Иначе лет через пять в Москве не смогут жить не только дикие животные, но и сам человек.

Анастасия Синицына

Продюсер культурных проектов, автор телеграм-канала « итогдалие », начинающий бёрдвотчер

Бёрдвотчинг мне буквально подарил мой молодой человек. На прошлый день рождения он рано утром вывез меня в парк «Покровское-Стрешнево», а перед этим торжественно вручил бинокль, путеводитель «Птицы России» и стеклянную дизайнерскую кормушку.

С тех пор птицы плотно вошли в мою жизнь: каждый день по часу я наблюдала за большими синицами и лазоревками, прилетавшими к моей кормушке на Смоленском бульваре. А однажды на кондиционере, куда я тоже иногда рассыпала корм, увидела большого пёстрого дятла. Сам по себе этот вид часто встречается в городе, но я не ожидала увидеть его на шумном Садовом кольце. Я начала записывать его на видео, комментируя, и фраза «Серёж, это дятел!» стала нашим внутренним мемом в отношениях.

Я заняла «птичьей» повесткой часть своего инфопространства. Сходила на встречу общества «Птицы Москвы и Подмосковья» при Зоологическом музее МГУ, прочитала электронные выпуски журнала «Московка». Листание Facebook стало более радостным, потому что первыми в ленте появляются посты группы «Птицы России» — люди каждый день выставляют фотографии и видео своих необычных находок и встреч. Есть ещё замечательная группа «Млекопитающие России», там недавно выкладывали видео с ондатрой в Тушине, которое меня поразило.

Начав наблюдать за птицами и замечать их везде, я будто стала менее одинокой. Это прозвучит странно, но голубя, подлетающего к окну, я воспринимаю как некое событие и микровстречу. Я чётко чувствую, как переключается моё внимание в этот момент. Такие наблюдения медитативны и, мне кажется, полезны. В наше время, к сожалению, приходится буквально заставлять себя отрываться от экрана, а в минуты отдыха — не смотреть машинально в телефон.

Бёрдвотчинг сильно повлиял на мою экологическую осознанность. Я больше не воспринимаю город как пространство, созданное исключительно для людей. Город — это такая же экосистема, состоящая из разных взаимозависимых организмов, и мы должны заботиться и помнить о них всех.

Недавно в новостях писали про исследование немецких учёных, установивших, что разнообразие птиц в городе влияет на наш уровень счастья. Субъективно мне кажется, что это далеко не первый пример нашей врождённой биофилии. Биоразнообразие для нас куда более органично, чем каменный мешок. «Мою улицу» критиковали за то, что ремонтные работы изгнали из центра Москвы всех воробьёв. В одном из выпусков «Московки» была про это статья. Жителям удалось вернуть птиц — правда, не сразу и даже не за один год. Но эта история поучительна как ещё один пример того, сколько всего нужно учитывать архитектору и градостроителю.

Я очень хочу съездить на биостанцию на экскурсию от Birdwatching Moscow, это будет безумно увлекательное приключение. Мы с молодым человеком пока управлялись сами: никуда специально не выезжали, за птицами наблюдали в городе и в бинокль на даче. Вот так этим летом в бинокль с дачного крыльца я разглядела щегла, покачивающегося на одуванчике.

Ещё одно желание — поучаствовать в ежегодном подсчёте птиц на каком-нибудь участке Москвы и Подмосковью. Но это занятие требует квалифицированного наблюдения и внимательности. Если мониторинг ежегодный, то нужно всегда ходить одним и тем же маршрутом, тщательно фиксируя встреченные виды и количество особей в «маршрутный лист». Суть в том, чтобы все наблюдатели вышли одновременно в разных частях выбранной территории, каждый по своему участку, чтобы можно было увидеть более-менее полноценную картину.

Бывают люди, которым важно именно количество видов, бёрдвотчинг для них превращается в какую-то внутреннюю гонку или разновидность Pokemon Go. Прошлой осенью мы расслабленно гуляли с биноклем по берклийским холмам и, уже возвращаясь, заметили на дереве сову. К нам подошёл американец, спросил: «Are you birders?», сообщил, сколько видов увидел за сегодня, и при нас добавил какую-то редкую птицу у себя в приложении. Не могу объяснить, но в этом стремительном и квантифицированном сообщении было что-то комичное. Мне не очень близок подход, когда бёрдвотчинг превращается в гонку за количеством видов. Конечно, здорово видеть разных и редких птичек, но я радуюсь и каждой синице и поползню, которые прилетают к нам на балкон.

Источник

Adblock
detector