Биологизаторские и социологизаторские концепции

Биологизаторской и социологизаторской концепций человеческой природы

В ходе дискуссий о соотношении биологического и социального в человеке высказывается широкий спектр мнений, заключенных между двумя полюсами: концепциями человека, которые принято называть биологизаторскими или натуралистическими, сторонники которых абсолютизируют роль естественных, биологических начал в человеке, и социологизаторскими концепциями, в которых человек представлен как всего лишь слепок с окружающих его социальных отношений, их пассивное порождение. Конечно, в законченном виде такие полярные точки зрения высказываются нечасто, однако многие трактовки человека при рассмотрении соотношения в нем биологического и социального тяготеют к одному из этих полюсов.

К биологизаторским концепциям относится расизм, который, как уже говорилось, исходит из того, что в главном, существенном природа человека определяется его расовой принадлежностью. Подобно расизму, дискредитировало себя другое биологизаторское течение — социал-дарвинизм, довольно влиятельный в конце XIX и начале XX века. Его сторонники пытались объяснить явления общественной жизни (такие, например, как борьба классов), опираясь на учение Дарвина о естественном отборе и эволюции (так, они делали вывод о том, что представители высших классов занимают ведущее место в обществе, поскольку наиболее высокоразвиты).

Вопрос о характере биологизаторских концепций должен рассматриваться в плане претензий не только на описание того, что есть человек, но и на обоснование определенной программы социальных действий — будь то оправдание и защита существующих в данном обществе порядков либо подчинение и даже истребление «менее приспособленных» представителей человечества и т. п.

В полной мере это требование относится и к концепциям, тяготеющим к другому полюсу, то есть концепциям социологизаторским. Все то, что относится к биологии человека, к естественным предпосылкам его существования, наконец, к человеческой индивидуальности в ее многообразнейших проявлениях, в рамках этих концепций воспринимается как нечто второстепенное, от чего можно отвлекаться при изучении человека, и более того, как сырой материал, обладающий бесконечной пластичностью, коим можно безгранично манипулировать во имя достижения того или иного социального идеала.

Для философского осмысления тех опасностей, которые таят в себе социологизаторские трактовки человека, очень многое дает популярный в прошлом столетии жанр антиутопий — литературы, описывающий вымышленное общество, в котором господствует примитивный, одномерный социальный идеал. Ярким примером антиутопии может служить роман английского писателя О. Хаксли «О, дивный новый мир» (1932), повествующий о стране, в которой искусственным путем воссоздаются разные типы человеческих существ, заранее приспособленных к тем или иным видам труда, но ограниченных во всех других отношениях. Впрочем, систематическое истребление миллионов людей, своего рода выбраковка «неполноценного человеческого материала», проводившаяся, например, гитлеровцами, — это, увы, не вымысел, а реальность XX столетия.

Источник

Биологизаторские и социологизаторские концепции.

В ходе дискуссии о соотношении биологического и социального в человеке высказывается широкий спектр мнений, заключенных между двумя полюсами: концепциями человека, которые принято называть биологизаторскими, или натуралистическими, сторонни­ки которых абсолютизируют роль естественных, биологических начал в человеке, и социологизаторскими концепциями, в которых человек представлен как всего лишь слепок с окружающих его социальных отношений, их пассивное порождение. Конечно, в законченном виде такие полярные точки зрения высказываются нечасто, однако многие трактовки человека при рассмотрении соотношения в нем биологического и социального тяготеют к одному из этих полюсов.

К биологизаторским концепциям относится расизм, который, как уже говорилось, исходит из того, что в главном, существенном, природа человека определяется его расовой принадлежностью. Подобно расизму, дискредитировало себя другое биологизаторское течение — социал-дарвинизм, довольно влиятельный в конце прошлого и начале нынешнего века. Его сторонники пытались объяснить явления общественной жизни (такие, например, как борьба классов), опираясь на учение Дарвина о естественном отбо­ре и эволюции (так, они делали вывод о том, что представители высших классов занимают ведущее место в обществе, поскольку наиболее высоко развиты).

Поучительно проследить истоки этой концепции. В свое время английский священник и экономист Т. Мальтус выдвинул тезис о том, что общественная жизнь является ареной борьбы за суще­ствование между отдельными индивидами и что успеха в этой борьбе должны добиваться наиболее приспособленные. Ч. Дарвин впоследствии применил идею борьбы за существование в своем эволюционном учении, понимая ее, как он сам писал, «в широ­ком и метафорическом смысле». При этом Дарвин наполнил эту идею конкретным биологическим содержанием. Затем, однако, из биологии эта идея была вновь перенесена на общественную жизнь, причем ее использование теперь освящалось авторитетом естественной науки. Утверждалось, что коль закон борьбы за суще­ствование действует в мире природы, то ему должна подчиняться и жизнь общества. В действительности же не только борьба классов, но и экономическая конкуренция зиждутся на иных — социально-экономических — основаниях и развиваются совершен­но иными путями, чем внутри- и межвидовая борьба в мире живого.

Подобный — с логической точки зрения некорректный — прием вообще довольно широко используется в биологизаторских концепциях. Так, несколько десятилетий назад в западной лите­ратуре со ссылками на этологию (науку о поведении живот­ных) много писалось о том, что человеку свойственны врожден­ные инстинкты агрессивности, которые он унаследовал будто бы от своих животных предков. Но как возникло само представление об агрессивности животных? Этологи, наблюдая за их поведением, должны были как-то выделять и классифицировать различные повторяющиеся формы этого поведения. Для их наименования часто используются слова, заимствуемые из языка повседневной жизни. В новом контексте эти слова, конечно же, обретают и новый смысл. Именно так обстояло дело со словами «агрессия», «агрессивность» при обозначении форм поведения животных. За­тем, однако, снова был осуществлен незаконный перенос значе­ний терминов, описывающих одну сферу действительности, на другою сферу, и утверждения о «врожденной» агрессивности людей получали, таким образом, видимость естественнонаучного обоснования.

Примерно такой же неоправданный перенос значений характе­рен и для получившей ныне широкое распространение в ряде западных стран «социобиологии». Один из ее основателей, аме­риканский ученый Э. О. Уилсон предлагает рассматривать исто­рию человека глазами зоолога с другой планеты, составляющего каталог земных животных. Под таким углом зрения, утверждает Уилсон, все гуманитарные и социальные науки окажутся всего лишь специализированными разделами биологии, а история и художественная литература — лишь способами исследования пове­дения человека как биологического вида.

Социобиология.

Определяя подходы к «единой науке о человеке», социобиологи, прежде всего, пытаются избежать как установок социал-дарвинизма, так и вуль­гаризаторских концепции «социологического детерминизма». Стремле­ние «подняться» над этими крайностями в рассмотрении человека впол­не искренне, оно не раз выражено как в серьезных работах, так и в раз­личных научно-фантастических зарисовках. Вообразим, предлагают социобиологи, среди огромного числа разумных цивилизаций космоса две особые интеллектуальные расы — эйдилонов и ксинедринов. Эйдилоны — от греческого «умельцы» — некие органические машины. Их мышление и поведение генетически запрограммировано. Напротив, сознание ксинедринов представляет собой как бы чистую доску. В их мышлении нет и следа генетической детерминации, оно целиком про­граммируется внешней средой. К кому же ближе мы — задаются вопро­сом социобиологи. Путь эйдилонов — это генетическая предопределен­ность. Путь ксинедринов — диктат культуры. Оказывается, люди планеты Земля идут особым, третьим путем, суть которого, по их мнению, в свое­образной генно-культурной трансмиссии, т.е. в постоянных переходах от генных факторов к культурным и наоборот. И хотя культура предла­гает для развития человека множество возможностей, биологически предопределенные органы чувств и мозг индивида делают свой выбор. И именно это в масштабах всего человечества, утверждают социобиоло­ги, определяет формы и тенденции развития культуры: гены и культура «держат друг друга на привязи».

Используя образы эйдилонов и ксинедринов, Уилсон и Ламзден фак­тически обсуждают давнюю философскую проблему «природа—воспи­тание». В ее рамках рассматриваются вопросы о природе сознания, о путях формирования истинно человеческого в человеке. Как естест­воиспытатели, они убеждены в том, что полярные подходы к человеку возможно примирить лишь на основе научного знания. И здесь биологии отводится решающая роль. Уже в первой работе — «Социобиология: новый синтез» — Э. Уилсон дает краткое определение основной задачи нового направления, состоящей в систематическом изучении биологиче­ских основ всех форм социального поведения. Причем под социальным поведением подразумеваются те его формы, которые порождены суще­ствованием живых организмов в сообществах и направлены на их сохра­нение и процветание. В последующих работах Э. Уилсона предмет социобиологии уточняется, конкретизируется, особенно в отношении пробле­мы человека, изначально включенной в общий контекст анализа биоло­гических основ «социальности».

Как видно, лейтмотивом всех работ социобиологов является глубо­кая вера в возможности биологии внести серьезный вклад не только в теоретическое понимание человека, но и в практическое преобразование его образа жизни. Поэтому, обращаясь к мыслителям прошлого, Э. Уилсон и его сторонники отдают предпочтение либо тем, кто акценти­ровал свое внимание в большей мере на природно-биологической сторо­не человеческой жизнедеятельности (Г. Спенсер, П. А. Кропоткин, Ч. Дар­вин), либо тем, кто исследовал возможности научного знания в изучении человека (Д. Юм, И. Кант). Очевидно, что сами по себе симпатии именно к этим ученым не могут быть предметом критики. Вместе с тем ориента­ция на те или иные научные школы, теоретические направления, равно как и на их отдельных представителей, не может не характеризовать и их последователей. Влияние философских идей прошлого (да и настояще­го) на естествоиспытателя, на его мировоззрение представляет собой довольно сложный процесс. Его невозможно описать только с помощью понятий «использование идей», «заимствование идей», не впадая в схе­матизм. Да и объективный анализ воздействия культуры на индивиду­альное творчество несовместим с подобным упрощением.

Действительно глубокое и всестороннее изучение того или иного направления в науке предполагает не только учет специфики предмета исследования естествоиспытателя, но и ту внутреннюю напряженность его теоретического мышления, которая непременно содержит «филосо­фемы», как это удачно названо в нашей литературе. Формирование и способ существования этих «философем», представляющих собой скорее образ общефилософского подхода, чем строгую совокупность его принципов, включены в ту социокультурную реальность, в которой протекает научно-исследовательская деятельность ученого. Как подчер­кивает Э.Майр, среди многих факторов, способных объяснить опосре­дованный характер воздействия философских идей на биолога, прева­лирующую роль играет мировоззренческий климат эпохи, страны, кон­кретного научного сообщества. Именно мировоззренческий климат создает контекст конкретно-исторического обсуждения таких «вечных» дилемм биологии, как «механицизм—витализм», «автогенез—эктоге­нез», «преформизм—эпигенез», «редукционизм—антиредукционизм». К этим дилеммам, в качестве их специфичной формы, на наш взгляд, можно отнести и дилемму «природа—воспитание». Именно она выраже­на социобиологами в образах эйдилонов и ксинедринов.

Исключительно научные критерии оценок искажаются социобиологами даже в отношении такого авторитета, как Дарвин. Его наследие постоянно используется в концепциях социобиологии. Дарвинизм рас­сматривается как фундамент научного мышления и даже как своего рода философия, наиболее полно отвечающая духу современного естест­вознания в целом. В попытках найти биологические основания нравст­венности, духовных характеристик человека социобиология постоянно апеллирует к теории Ч. Дарвина.

Осуждая социал-дарвинизм, социобиологи настолько широко, бук­вально безбрежно толкуют возможности дарвиновской теории, что в ее рамках оказывается возможным объяснить и социальное бытие челове­ка, и социально-культурную детерминацию его наиболее отличительных свойств. Предваряя более подробный разбор взаимоотношений дарви­низма и социобиологии, посмотрим, так ли достоверно то, что дарвинов­ские работы, посвященные проблемам человека, могут быть оценены социобиологами в качестве идейно-теоретических предпосылок их кон­цепций. Речь, прежде всего, пойдет о трудах «Происхождение человека и половой отбор» (1871) и «Выражение эмоций у человека и животных» (1872). Главная идея, которую здесь следует иметь в виду, — это идея о зако­номерном и постепенном происхождении человека из животного царства. Эта мысль, зародившаяся у Дарвина задолго до появления «Происхожде­ния видов» и «Происхождения человека», присутствует в его «Записных книжках о трансмутации видов»: «Прогрессивное развитие дает оконча­тельное основание для (допущения) громадных периодов времени, предшествовавших (появлению) человека. Трудно человеку, учитывая (свою) мощь, расширение области (своего) обитания, (свой) разум и будущность, быть непредубежденным в отношении самого себя, (одна­ко) в настоящее время это кажется (ясным)».

Среди биологических предпосылок становления человека Дарвин указывал, прежде всего, на прямохождение, специализацию передних конечностей высших приматов для трудовых операций, членораздельную речь, развитые органы чувств и мозг. На их основе и протекал весь про­цесс формирования человека как взаимодействие социальных, биологи­ческих и абиотических факторов и закономерностей.

Социобиологи постоянно подчеркивают, что они — материалисты, натуралисты, эмпирики-дарвинисты. Однако дарвинизм подчас интерпре­тируется ими произвольно, а материализм понимается настолько неопре­деленно, что остается терминологическим обозначением. Истинный характер мировоззренческих оснований социобиологии приходится буквально реконструировать по частям, сопоставляя отдельные теоре­тические результаты с различными заявками, намерениями и философ­скими суждениями сторонников этого направления. В философском анализе социобиологии возможно и необ­ходимо использовать философские критерии оценок. На первый взгляд этот тезис противоречит первому. Однако, несмотря на довольно редкое употребление самого термина «философия», социобиологи обсуждают действительно философские вопросы: о природе человека и его проис­хождении, о соотношении физиологического и психического, о социаль­ном характере поведения животных и человека, о сущности этики, сво­боды воли и т.д. Безусловно, философской по своей сути является, и главная цель социобиологии — создать некую синтетическую науку, которая охватывала бы все стороны человеческой жизнедеятельности. То, как фактически она реализуется, представляет собой одну из важней­ших тем данного исследования. Дело в том, что, поставив целый ряд философских вопросов, они продолжают мыслить при их решении как естествоиспытатели. Эта наивная вера во всемогущество естественно­научного стиля мышления составляет их своеобразное методологическое кредо. Именно к нему мы вправе применять сугубо философские оценки.

Источник

Биологизаторство и социологизаторство в подходах к человеку

В ходе дискуссии о соотношении биологического и социального в человеке высказывается широкий спектр мнений, заключенных между двумя полюсами: концепциями человека, которые принято называть биологизаторскими, или натуралистическими, сторонники которых абсолютизируют роль естественных, биологических начал в человеке, и социологизаторскими концепциями, в которых человек представлен как всего лишь слепок с окружающих его социальных отношений, их пассивное порождение. Конечно, в законченном виде такие полярные точки зрения высказываются нечасто, однако многие трактовки человека при рассмотрении соотношения в нем биологического и социального тяготеют к одному из этих полюсов.

К биологизаторским концепциям относится расизм, который, как уже говорилось, исходит из того, что в главном, существенном природа человека определяется его расовой принадлежностью. Подобно расизму, дискредитировало себя другое биологизаторское течение — социал-дарвинизм, довольно влиятельный в конце прошлого и начале нынешнего века. Его сторонники пытались объяснить явления общественной жизни (такие, например, как борьба классов), опираясь на учение Дарвина о естественном отборе и эволюции (так, они делали вывод о том, что представители высших классов занимают ведущее место в обществе, поскольку наиболее высоко развиты).

Поучительно проследить истоки этой концепции. В свое время английский священник и экономист Т. Мальтус выдвинул тезис о том, что общественная жизнь является ареной борьбы за существование между отдельными индивидами и что успеха в этой борьбе должны добиваться наиболее приспособленные. Ч. Дарвин впоследствии применил идею борьбы за существование в своем эволюционном учении, понимая ее, как он сам писал, «в широком и метафорическом смысле».

При этом Дарвин наполнил эту идею конкретным биологическим содержанием. Затем, однако, из биологии эта идея была вновь перенесена на общественную жизнь, причем ее использование теперь освящалось авторитетом естественной науки. Утверждалось, что коль закон борьбы за существование действует в мире природы, то ему должна подчиняться и жизнь общества. В действительности же не только борьба классов, но и экономическая конкуренция зиждутся на иных — социально-экономических — основаниях и развиваются совершенно иными путями, чем внутри- и межвидовая борьба в мире живого.

Подобный — с логической точки зрения некорректный — прием вообще довольно широко используется в биологизаторских концепциях. Так, несколько десятилетий назад в западной литературе со ссылками на этологию (науку о поведении животных) много писалось о том, что человеку свойственны врожденные инстинкты агрессивности, которые он унаследовал будто бы от своих животных предков. Но как возникло само представление об агрессивности животных? Этологи, наблюдая за их поведением, должны были как-то выделять и классифицировать различные повторяющиеся формы этого поведения.

Для их наименования часто используются слова, заимствуемые из языка повседневной жизни. В новом контексте эти слова конечно же обретают и новый смысл. Именно так обстояло дело со словами «агрессия», «агрессивность» при обозначении форм поведения животных. Затем, однако, снова был осуществлен незаконный перенос значений терминов, описывающих одну сферу действительности, на другую сферу, и утверждения о «врожденной» агрессивности людей получали, таким образом, видимость естественнонаучного обоснования.

Примерно такой же неоправданный перенос значений характерен и для получившей ныне широкое распространение в ряде западных стран «социобиологии». Один из ее основателей, американский ученый Э. О. Уилсон предлагает рассматривать историю человека глазами зоолога с другой планеты, составляющего каталог земных животных. Под таким углом зрения, утверждает Уилсон, все гуманитарные и социальные науки окажутся всего лишь специализированными разделами биологии, а история и художественная литература — лишь способами исследования поведения человека как биологического вида.

Вопрос о научной несостоятельности биологизаторских концепций должен рассматриваться в плане претензий не только на описание того, что есть человек, но и на обоснование определенной программы социальных действий — будь то оправдание и защита существующих в данном обществе порядков, либо подчинение и даже истребление «менее приспособленных» представителей человечества и т. п.

В полной мере это требование относится и к концепциям, тяготеющим к другому полюсу, то есть концепциям социологизаторским. Все то, что относится к биологии человека, к естественным предпосылкам его существования, наконец, к человеческой индивидуальности в ее многообразнейших проявлениях в рамках этих концепций, воспринимается как нечто второстепенное, от чего можно отвлекаться при изучении человека, и более того, как сырой материал, обладающий бесконечной пластичностью, коим можно безгранично манипулировать во имя достижения того или иного социального идеала.

Для философского осмысления тех опасностей, которые таят в себе социологизаторские трактовки человека, очень многое дает популярный в нашем столетии жанр антиутопий — литературы, описывающей вымышленное общество, в котором господствует примитивный, одномерный социальный идеал. Ярким примером антиутопии может служить роман английского писателя О. Хаксли «О дивный новый мир» (1932 г.), повествующий о стране, в которой искусственным путем воссоздаются разные типы человеческих существ, заранее приспособленных к тем или иным видам труда, но ограниченных во всех других отношениях… Впрочем, систематическое истребление миллионов людей, своего рода выбраковка «неполноценного человеческого материала», проводившаяся, например, гитлеровцами,— это, увы, не вымысел, а реальность XX столетия.

Характерное для социологизаторских трактовок пренебрежение к биологическому в человеке отчасти коренится в христианской традиции, в которой духовное резко противопоставлялось телесному, плотскому как возвышенное — низменному. И хотя в целом различения социального и биологического, с одной стороны, духовного и телесного — с другой, не совпадают, однако между ними есть и определенные пересечения. Например, влияние этой традиции явственно ощущается, когда в социологизаторских трактовках человека социальное не только противопоставляется биологическому, но и оценивается как нечто более высокое, более «благородное».

Источник



ПРИРОДА ЧЕЛОВЕКА: СУЩНОСТЬ БИОЛОГИЗАТОРСКИХ И СОЦИОЛОГИЗАТОРСКИХ КОНЦЕПЦИЙ.

Среди наиболее важных проблем, решаемых философской антропологией, в первую очередь следует назвать вопрос о соотношении биологического и социального в человеке. То, что он является частью живой природы, к тому же продуктом биологической эволюции, теперь, на фоне современного ес­тествознания, стало в достаточной мере очевидным и прак­тически бесспорным уже не только для ученых и специалис­тов, но и для широкого круга образованных людей. Нет сомнения, что каждый человек неповторим уже в силу своих биологических особенностей: генетического кода, веса, рос­та, темперамента, цвета волос и кожи, срока жизни и т.п. Од­нако также бесспорным является и то, что он — существо со­циальное, и его неповторимость, уникальность обусловлены не в меньшей степени его общественной природой, социаль­ной средой, в которой он формируется, получает воспитание, образование, культурные, этические, ценностные ориентиры. Именно поэтому человеческий индивид, помимо биоло­гических особенностей, обретает свою индивидуальность (на­личие единичных, неповторимых черт) и как социальное су­щество. Другими словами, становление человека в полном смысле этого слова происходит в обществе, и только в обще­стве. Как уже отмечалось: будучи оторванным от общества, например, в младенческом возрасте, человеческое существо развивается лишь как биологическая особь, и практически безвозвратно утрачивает способность стать полноценным человеком, т.е. утрачивает способность овладеть нормаль­ной речью, навыками общения, обучиться труду— коллек­тивной совместной деятельности и т.п.

ДуалистическаяИз признания биологических и социальных
и монистическаяразличий между людьми и их неповторимо-
концепциисти проистекают два принципиальных под-

человекахода к пониманию целостности человечес-

кой природы: дуалистический и монистический.

Дуалистический взгляд на человека, идущий еще с доис

торических времен, заключается в том, что человек рассмат­ривается как существо, состоящее, с одной стороны, из ма­териального организма, а с другой — из нематериальной души, которая является самостоятельной сущностью и уп­равляет этим организмом.

Монистическаяже концепция понимания человека, раз­деляемая большинством современных ученых , исходит из того, что психика человека, его чувства, мысли, эмоции и настроение — есть не что иное, как результат жизнедеятель­ности нервных клеток головного мозга, который в свою оче­редь является лишь составной частью человеческого орга­низма. По мнению сторонников данного подхода нет никаких достаточных оснований полагать, что психические явления имеют в своей основе что-то нематериальное, по­этому в объяснении природы психического нет причины вы­ходить за пределы материальных процессов, протекающих в организме человека.

Таким образом, обозначенная проблема не сводится к тому, является ли человек по своей природе существом толь­ко биологическим или только социальным. Он, несомненно, и то и другое.

Но каково соотношение в нем этих двух начал, домини­рует ли одно из них над другим и что определяет сущность человека — это уже предмет серьезных дискуссий. Огово­римся сразу: и сегодня указанные вопросы не имеют одно­значного решения, а различные современные биологические, психологические и тем более философские школы дают на него весьма противоречивые ответы. Серьезные же основания для дискуссий есть. Так, из интервью директора Института моле­кулярной генетики РАН академика Е.Д. Свердлова «Новым Известиям» (9 декабря 1998) следует, что последние достиже­ния в области исследования генотипа человека подтверждают факт, который раньше активно оспаривался, а именно — пове­дение человека на 70-80% определяется генами, т. е. наследу­ется. В частности, например, такое мироощущение как счаст-ливость не воспитывается и не очень сильно зависит от обстоятельств. В то же время и влияние социальной среды на

формирование человека не вызывает сомнения, но вот эффек­тивность общественного воздействия, степень такого влия­ния — остаются вопросами открытыми, дискуссионными.

Из всего многообразия существующих подходов к реше­нию данной проблемы выделим две наиболее разработанные и чаще всего обсуждаемые концепции, именуемые как биоло-гизаторская и социологизаторская, которые являются выраже­нием крайних позиций в понимании биосоциальной приро­ды человека. При этом каждая из них не отрицает полностью другую, но преувеличивает в ущерб противоположной или даже абсолютизирует какую-то одну (биологическую или со­циальную) природу человека.

БиологизаторскиеТак, сторонники биологизаторских кон-
концепциицепций стремятся объяснить человека, ис­
ходя из его естественного, биологическо­
го начала. Первой наиболее известной попыткой такого
объяснения можно считать теорию уже упоминавшегося
Т.Мальтуса, который в конце XVI11 в. предложил рассматри­
вать общественную жизнь как арену борьбы отдельных людей
за свое существование, где побеждают сильнейшие, а слабые
обречены на гибель. При этом, указывал Мальтус, люди вов­
лечены в такую борьбу естественными обстоятельствами, в
соответствии с которыми численность народонаселения, ра­
стущая в геометрической прогрессии, сдерживается нехват­
кой средств существования, ибо их увеличение происходит
только в арифметической прогрессии. Отсюда голод, эпиде­
мии, войны рассматриваются им как «естественные», неиз­
бежные и даже необходимые регуляторы общественных отно­
шений, обеспечивающие выживание сильнейшим.

Нерешенность демографических проблем, а тем более резкое обострение их в XX столетии способствовали тому, что идеи Мальтуса имели и продолжают иметь своих сторон­ников, именуемых неомальтузианцами. В познании сущно­сти человека они придерживаются, по существу, тех же био­логизаторских позиций, но несколько смягчили свои взгляды в отношении «естественных» регуляторов численно

сти населения, не считая их теперь единственно возможны­ми и неизбежными.

Биологизаторские взгляды характерны также, например, для социал-дарвинистов, которые получили известность на рубеже XIX и XX вв. тем, что абсолютизировали учение Дар­вина о естественном отборе и эволюции и с этих позиций пытались объяснить не только происхождение человека, но и его сущность, а в конечном счете — и всю природу обще­ственных отношений. Эту же линию продолжает теперь со-циобиология, делающая акцент на генетической наследствен­ности, которая одинаково присуща и людям, и животным. По мнению социобиологов, поведение человека так же, как и животного, генетически детерминировано, и никто не может преодолеть влияние своей наследственности, какой бы она ни была — плохой или хорошей.

Сходные взгляды на природу человека можно обнару­жить и в расистских концепциях, объявляющих превосход­ство одних людей над другими исключительно по признаку их принадлежности к «высшим» или «низшим» расам, что ярко проявилось, в частности, в фашистской идеологии, ра­товавшей за «расовую гигиену» и осуществление «расового отбора». В значительной мере эти идеи опирались на полу­чившую развитие в конце XIX— начале XX вв. евгенику — учение о том, какими средствами и каким образом можно достигать «высшего качества наследственности человека».

Одно время евгеника стала столь популярной, что в ряде стран оказалась тесно связанной с государственной полити­кой. Так, в 20-е — 30-е годы в Дании, Швеции, Норвегии даже были приняты расовые законы, социально закрепляв­шие естественный отбор в обществе.

СоциологизаторскиеВ противоположность биологизаторско-
■онцепцииму, социологизаторский подход характе-

ризуется тем, что природу человека пы­таются усмотреть в общественных отношениях, зачастую не просто противопоставляя социальное биологическому, духов­ное— плотскому, но и рассматривая биологическое начало в

человеке как более низкое, животное и даже низменное, а по­тому не заслуживающее серьезного внимания. Акцент же пе­реносится на анализ общественных отношений и на выявление той роли, которую ифает общество в становлении индивида, личности. В итоге общественное доминирует над индивидуаль­ным, подавляя и растворяя его в себе, что является наиболее ха­рактерным для тотальных социальных систем и обосновываю­щих их философских концепций, в частности, для философии Платона и марксизма. В более общем плане эта проблема яв­ляется проблемой индивидуализма и коллективизма.

Платон, например, отдельного человека полностью под­чинил обществу, а свою неприязнь по отношению к личнос­ти, его естественной природе выразил так: «Никто не должен оставаться без начальника— ни мужчины, ни женщины. Ни в серьезных занятиях, ни в играх никто не должен приучать себя действовать по собственному усмотрению: нет, всегда — и на войне, и в мирное время — надо жить с постоянной ог­лядкой на начальника и следовать его указаниям. Словом, пусть человеческая душа приобретет навык совершенно не уметь делать что-либо отдельно от других людей и даже не понимать, как это возможно». (Платон. Соч. Т.З. 4.2. М., 1972. С. 444). Платон настолько увлечен общественным бла­гом, что фактически оставляет без внимания отдельного че­ловека, тем более его биологическую природу, полагая, что общественное неизменно должно доминировать, господство­вать над личным. «Я установлю законы, приняв в расчет все то, что наиболее полезно всему государству и всему роду в це­лом, — говорил он. — Этой цели я справедливо подчиню ин­тересы каждого отдельного фажданина». <Там же. С. 423).

Марксистская позиция также характеризуется социоло­гическим детерминизмом в понимании человека, что наи­более ярко передают слова К.Маркса:«Сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В своей дей­ствительности она есть совокупность всех общественных от­ношений». <Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 3. С. 3). Человек в марксизме, во многом как и в философии Платона, раство­ряется в обществе, находится в подчиненном положении по

отношению к нему и свою жизнь должен посвятить коллек­тиву, достижению общего блага.

Слова известной песни советских лет «Прежде думай о Родине, а потом о себе» — стали определенным символом того времени, когда марксистскую теорию активно пыта­лись претворить в жизнь.

Какими качествами обладает человек, хорошими или плохими, зависит от того, в каком обществе он живет, счи­тают марксисты, поэтому, чтобы устранить отрицательные человеческие качества, необходимо прежде изменить обще­ственные отношения, положив в их основу идеи гуманизма, равенства, справедливости.

Появление такого идеального (коммунистического) обще­ства предопределено объективным ходом общественного раз­вития, считал К.Маркс и его последователи, а потому и станов­ление нового человека, «всесторонне развитой личности», освободившейся от «груза прошлого» (эгоизма, агрессивнос­ти, алчности и т.п.) и обладающей только социально значимы­ми качествами (альтруизмом, миролюбием, добротой, беско­рыстием и т.п.), также исторически предопределено.

Эта гуманистически привлекательная и на первый, некри­тический взгляд осуществимая перспектива эволюции общества и человека на самом деле является не такой уж безобидной уто­пией. Известный английский философ и видный исследователь марксизма К. Поппер(1902—1994) заметил: «Чтобы справедли­во судить о марксизме, следует признать его искренность». Од­нако, добавляет философ, «несмотря на все его несомненные достоинства, я считаю Маркса ложным пророком. Он был про­роком, указавшим направление движения истории, и его про­рочества не сбылись. Однако я обвиняю его прежде всего в дру­гом. Намного важнее, что он ввел в заблуждение множество интеллигентных людей, поверивших, что историческое проро­чество — это научный способ подхода к общественным пробле­мам. Маркс ответственен за опустошающее воздействие исто-рицистского метода мышления на тех людей, которые хотели защитить принципы открытого общества». (Поппер К. Откры­тое общество и его враги. М., 1992. С. 98—99)

Источник

Биологизаторский и социологизаторский подходы к человеку

Биология человека в эпоху научно-технической революции

Природное и общественное в человеке.

Представляя собой существо социальное, человек вместе с тем является частью природы. С этой точки зрения люди принадлежат к высшим млекопитающим, образуя особый вид Homo sapiens, а следовательно, человек оказывается существом биологическим.

Как и всякий биологический вид, Homo sapiens характеризуется определенной совокупностью видовых признаков. Каждый из этих признаков у различных представителей вида может изменяться в довольно больших пределах, что само по себе нормально. Методы статистики позволяют выявить наиболее вероятные, широко распространенные значения каждого видового признака. На проявление многих биологических параметров вида могут влиять и социальные процессы.

К примеру, средняя «нормальная» продолжительность жизни человека, по данным современной науки, составляет 80-90 лет, если он не страдает наследственными заболеваниями и не станет жертвой внешних по отношению к его организму причин смерти, таких, как инфекционные болезни или болезни, вызванные ненормальным состоянием окружающей среды, несчастные случаи и т.п. Такова биологическая константа вида, которая, однако, изменяется под воздействием социальных закономерностей. В результате реальная (в отличие от «нормальной») средняя продолжительность жизни возросла с 20-22 лет в древности до примерно 30 лет в XVIII веке, 56 лет в Западной Европе к началу XX века и 75-77 лет — в наиболее развитых странах на исходе XX века.

Биологически обусловлена продолжительность детства, зрелого возраста и старости человека; задан возраст, в котором женщины могут рожать детей (в среднем 15-49 лет); определяется соотношение рождений одного ребенка, близнецов, троен и т.д. Биологически запрограммирована последовательность таких процессов в развитии человеческого организма, как способности усваивать различные виды пищи, осваивать язык в раннем возрасте, появление вторичных половых признаков и многое другое. По некоторым данным, передается по наследству, то есть биологически обусловлена, и одаренность разных людей в различных видах деятельности (музыка, математика и т.п.).

Подобно другим биологическим видам, вид Homo sapiens имеет устойчивые вариации (разновидности), которые обозначаются чаще всего понятием расы. Расовая дифференциация людей связана с тем, что группы, населяющие различные районы планеты, адаптировались к конкретным особенностям среды их обитания, и это выразилось в появлении специфических анатомических, физиологических и биологических признаков. Но, относясь к единому биологическому виду Homo sapiens, представитель любой расы обладает такими свойственными этому виду биологическими параметрами, которые позволяют ему с успехом участвовать в любой из сфер жизнедеятельности человеческого общества.

Если же говорить о человеческой предыстории, то вид Homo sapiens является последней из известных сегодня ступеней развития рода Homo. В прошлом нашими предшественниками были другие виды этого рода (такие, как Homo habilis — человек способный; Homo erectus — человек прямоходящий и пр.), но наука не дает пока однозначной генеалогии нашего вида.

Биологически каждый из когда-либо живших или живущих ныне человеческих индивидов является уникальным, единственным, ибо неповторим набор генов, получаемых им от родителей (исключение составляют однояйцевые близнецы, наследующие идентичный генотип). Эта неповторимость усиливается в результате взаимодействия социальных и биологических факторов в процессе индивидуального развития человека, ибо каждый индивид обладает уникальным жизненным опытом (даже однояйцевые близнецы по мере взросления становятся в чем-то отличными друг от друга).

Уникальность каждого человека — факт первостепенной философско-мировоззренческой важности. Признание бесконечного многообразия рода человеческого, а следовательно, и бесконечного разнообразия способностей и дарований, которыми могут обладать люди, есть один из основополагающих принципов гуманизма.

Включенность человека сразу в два мира — в мир общества и в мир органической природы — порождает немало проблем, как касающихся актуального существования людей, так и связанных с объяснением самой природы человека. Из числа последних рассмотрим две, которые можно считать ключевыми.

Напомним, что Аристотель называл человека «политическим животным», подчеркивая тем самым наличие в человеке двух начал: животного (биологического) и политического (социального). Проблема же заключается в том, какое из этих начал является доминирующим, определяющим в формировании способностей, чувств, поведения, действий человека и каким образом осуществляется взаимосвязь биологического и социального в человеке.

Суть другой проблемы заключается в следующем: признавая, что каждый человек уникален, своеобразен, неповторим, в практической жизни мы, однако, группируем людей по различным признакам, из которых одни (скажем, пол, возраст) определяются биологически, другие — социально, а некоторые — взаимодействием биологического и социального. Возникает вопрос, какое же значение в жизни общества имеют биологически обусловленные различия между людьми и группами людей?

Участниками дискуссий вокруг этих проблем, имеющих многовековую историю, являются не только философы, но и представители специальных наук о человеке, а также общественные деятели. Мировоззренческая значимость таких дискуссий очевидна. Ведь в ходе их не только выдвигаются, подвергаются критике и переосмысливаются теоретические концепции, но и вырабатываются новые линии практического действия, способствующие совершенствованию взаимоотношений между людьми.

Поясним это на конкретном примере. Сегодня всякий, кто выступает с тезисом о биологическом превосходстве одной расы над другой, будет оценен общественным мнением по меньшей мере как реакционер, а категорическое неприятие этого тезиса мы считаем естественным для каждого здравомыслящего человека. А между тем такой взгляд на вещи является историческим завоеванием человечества, и притом завоеванием сравнительно недавним. Еще в XIX веке и даже в начале XX было распространено убеждение в превосходстве «белой расы» над всеми другими, и идеи, которые сегодня мы оцениваем как расистские, в тех или иных формах высказывались отнюдь не отъявленными реакционерами, а людьми вполне прогрессивных взглядов.

Так, немецкий биолог Э. Геккель, ревностный пропагандист учения Ч. Дарвина, в 1904 году писал: «Хотя значительные различия в умственной жизни и культурном положении между высшими и низшими расами людей в общем хорошо известны, тем не менее их относительная жизненная ценность обычно понимается неправильно. То, что поднимает людей так высоко над животными. — это культура и более высокое развитие разума, делающее людей способными к культуре. По большей части, однако, это свойственно только высшим расам людей, а у низших рас эти способности развиты слабо или вовсе отсутствуют. Следовательно, их индивидуальная жизненная значимость должна оцениваться совершенно по-разному».

Заметим, что подобные воззрения у многих вполне мирно могли уживаться с чувствами сострадания и жалости по отношению к людям «низших», то есть обделенных самой природой рас, даже с интересом к их экзотическим нравам и обычаям. Но и в этом случае то был взгляд со стороны своего «высшего» на чужое «низшее». Конечно, наше теперешнее отвращение к подобным высказываниям есть плод не одних лишь дискуссий, а в большой степени самого опыта XX века, который явил миру немало ужасающих примеров геноцида. Но нельзя забывать о том, что геноцид находил себе оправдание и обоснование и в теоретических рассуждениях.

Еще один пример того, как порой быстро и резко может меняться в истории восприятие биологически обусловленных различий между людьми, — это социальные взаимоотношения между мужчинами и женщинами. Различие двух полов, принадлежащее к числу наиболее фундаментальных биологических различий между людьми, в многообразных формах отражается в социальных отношениях и в культуре общества. На протяжении многих веков это различие осмысливалось людьми сквозь призму категорий «высшего» (мужского начала) и «низшего» (женского). Борьба за равноправие женщин началась по историческим меркам совсем недавно — всего лишь 100- 150 лет назад.

И хотя сегодня в этой области остается еще много нерешенных проблем, а движение женщин за свои права приобретает подчас в западных странах весьма экзотические и даже экстремистские формы, нельзя не заметить того, насколько активнее и многограннее стало участие женщин в жизни современного общества. Во всяком случае, ныне в общественном мнении все больше утверждается понимание того, что различие полов должно пониматься не в плане их противопоставления как якобы «высшего» и «низшего», а в плане их взаимодополнительности и одного из важных источников разнообразия человеческой природы — того разнообразия, которым обеспечивается ее богатство.

Биологизаторский и социологизаторский подходы к человеку.

В ходе дискуссий о соотношении биологического и социального в человеке высказывается широкий спектр мнений, заключенных между двумя полюсами: концепциями человека, которые принято называть биологизаторскими или натуралистическими, сторонники которых абсолютизируют роль естественных, биологических начал в человеке, и социологизаторскими концепциями, в которых человек представлен как всего лишь слепок с окружающих его социальных отношений, их пассивное порождение. Конечно, в законченном виде такие полярные точки зрения высказываются нечасто, однако многие трактовки человека при рассмотрении соотношения в нем биологического и социального тяготеют к одному из этих полюсов.

К биологизаторским концепциям относится расизм, который, как уже говорилось, исходит из того, что в главном, существенном природа человека определяется его расовой принадлежностью. Подобно расизму, дискредитировало себя другое биологизаторское течение — социал-дарвинизм, довольно влиятельный в конце XIX и начале XX века. Его сторонники пытались объяснить явления общественной жизни (такие, например, как борьба классов), опираясь на учение Дарвина о естественном отборе и эволюции (так, они делали вывод о том, что представители высших классов занимают ведущее место в обществе, поскольку наиболее высокоразвиты).

Вопрос о характере биологизаторских концепций должен рассматриваться в плане претензий не только на описание того, что есть человек, но и на обоснование определенной программы социальных действий — будь то оправдание и защита существующих в данном обществе порядков либо подчинение и даже истребление «менее приспособленных» представителей человечества и т.п.

В полной мере это требование относится и к концепциям, тяготеющим к другому полюсу, то есть концепциям социологизаторским. Все то, что относится к биологии человека, к естественным предпосылкам его существования, наконец, к человеческой индивидуальности в ее многообразнейших проявлениях, в рамках этих концепций воспринимается как нечто второстепенное, от чего можно отвлекаться при изучении человека, и более того, как сырой материал, обладающий бесконечной пластичностью, коим можно безгранично манипулировать во имя достижения того или иного социального идеала.

Для философского осмысления тех опасностей, которые таят в себе социологизаторские трактовки человека, очень многое дает популярный в прошлом столетии жанр антиутопий — литературы, описывающий вымышленное общество, в котором господствует примитивный, одномерный социальный идеал. Ярким примером антиутопии может служить роман английского писателя О. Хаксли «О, дивный новый мир» (1932), повествующий о стране, в которой искусственным путем воссоздаются разные типы человеческих существ, заранее приспособленных к тем или иным видам труда, но ограниченных во всех других отношениях. Впрочем, систематическое истребление миллионов людей, своего рода выбраковка «неполноценного человеческого материала», проводившаяся, например, гитлеровцами, — это, увы, не вымысел, а реальность XX столетия.

Биология человека в эпоху научно-технической революции.

Нельзя не отметить, что человечество в эпоху научно-технической революции весьма преуспело в создании многообразных средств, подавляющих, калечащих, деформирующих биологические основы человеческого существа, — это и нервно-психологические стрессы, и химические препараты, загрязняющие атмосферу, воду, почву, и многое другое. Не случайно в наши дни одной из глобальных проблем стала проблема сохранения человека как биологического вида. Это заставляет во многом переосмысливать проблему соотношения биологического и социального в человеке.

Как биологический вид человек чрезвычайно пластичен. Всякий другой вид способен выжить лишь в пределах достаточно узкой «экологической ниши», то есть совокупности различных условий и факторов окружающей среды. Человек в этом смысле несравненно более универсален, его биологическая организация позволяет адаптироваться к весьма широкому диапазону внешних условий. Однако и его возможности далеко не безграничны — существуют такие пороговые значения внешних условий, за пределами которых биологическая организация человеческого существа претерпевает необратимые, разрушающие ее изменения.

Следует также учитывать, что во взаимодействии биологического и социального биологическое — продукт длительной эволюции — является началом консервативным. В условиях современной высокоразвитой технической цивилизации по целому ряду параметров возможности адаптации человеческого организма близки к исчерпанию. При этом имеются в виду не только физические, но и психологические факторы, связанные с загрязнением среды обитания человека, увеличением нервно-психических нагрузок в процессе труда и общения между людьми, что приводит к стрессовым состояниям и порождает так называемые «болезни цивилизации» (сердечно-сосудистые заболевания, психические расстройства, нарушения в иммунной системе и многие другие).

Никогда ранее среда обитания человека не была так насыщена ионизирующими излучениями и загрязнена химическими веществами, вредными для самого его существования и крайне опасными для его будущего, поскольку активизировался мутационный процесс, возросло его отрицательное воздействие на наследственность человека. Особую сложность нынешней ситуации придает то, что пагубное воздействие многих из названных факторов непосредственно не ощущается людьми и вызывает последствия, которые будут сказываться лишь в более или менее отдаленном будущем. Это затрудняет мобилизацию сил и ресурсов человечества для борьбы с подобного рода последствиями. И тем не менее такая мобилизация становится все более настоятельной и неотложной потребностью.

Пренебрежительное отношение к биологии человека далее недопустимо. Тем более что биологическая организация человеческого существа есть нечто самоценное, и никакие социальные цели не могут оправдать ни насилия над ней, ни евгенических проектов ее переделки.

Источник

Adblock
detector